— К тому же, кто сказал, что ты будешь одна?
Я перевёл взгляд на Марка.
— Сколько? — разведчик всё понял без слов.
— Тридцать человек, — ответил я и веско добавил: — Самых толковых.
Марк кивнул, вышел из-за стола и скрылся за занавеской. Спустя пару мгновений послышались отрывистые, чёткие команды отставного легионера — он строил бойцов, чтобы с чувством, толком и расстановкой выбрать тех счастливчиков, которым предстояло поучаствовать в изготовлении пороха.
— Допустим, людей хватит, — начала говорить Барталомея, — но где мы все будем…
Я криво улыбнулся.
— Ты хочешь, чтобы я пустила три десятка твоих мужланов в свою лавку? — на лазурных щеках проступили ядовито-зелёные пятна. — В обители знания и науки нет места тем, кто готов убивать, польстившись звоном монет!
Моя улыбка стала в два раза шире, а ярость Барталомеи — в два раза сильнее.
— Это мой дом, — дрожащим от гнева голосом произнесла она, — и я…
— Ты будешь делать то, что я тебе говорю, — холодно оборвал девушку я.
Барталомея хотела что-то возразить, но осеклась. Она хорошо помнила, что совсем недавно жизнь её драгоценного питомца — чебурашки-переростка Хоми — висела буквально на волоске. И только моя «добрая» воля позволила уродцу задержаться на этом свете.
Я специально повёл разговор именно так: отослал Марка, разозлил Барталомею, а затем крепко нажал на неё, напомнив о долге.
Моя собеседница выглядела так, словно ей на голову вылили ведро ледяной воды. Взгляд девушки метался по сторонам в поисках поддержки. Но, разумеется, не находил её.
— Хорошо… — выдавила наконец Барталомея.
Я кивнул. Не то чтобы мне так уж сильно было нужно её согласие — она в любом случае сделала бы то, что требовалось — но обострять ситуацию дальше не имело никакого смысла.
— Вот и здорово, — я снова улыбнулся. На этот раз открыто и без какого-либо тайного умысла.
Лавка Барталомеи прекрасно подходила для наших целей. Большое, отдельно стоящее каменное здание, в которое, после недавнего взрыва, вряд ли рискнут сунуться случайные люди.