Оно было неподдельным.
Настала очередь удивиться господину Фарбину:
- Как? Разве картины были похищены? Но…
- Я ничего не брал, - угрюмо буркнул Глеб. - Я даже не знал о существовании… как вы ее назвали?
- «Нимфы», - подсказал Смирнов.
- Да. Так вот… я следил за Алисой… и видел ее с этим Рогожиным. Сначала я не знал, чем он занимается. Я ревновал, думал, у них с Алисой… Она раздевалась перед ним! - Конарев горько усмехнулся. - Судьба, в которую я не верил, сыграла со мной злую шутку.
- Ты догадался, когда в гробнице увидел картину?
Глеб кивнул, кадык на его шее судорожно дернулся.
- Я сразу узнал ее… по ожерелью… а потом и по лицу, по сумасшедшему выражению глаз… На картине не так легко узнать человека! Я засомневался…
- Ты подумал, что убил Рогожина по ошибке? - спросил сыщик.
- Я его не убивал, - упрямо твердил Глеб. - Не успел! Он должен был быть первым… Но когда я пришел к его дому в Ключах, то застал его мертвым. Он уже… в общем, он повесился. Вы сами знаете.
- А кто в твоем списке жертв второй?
Глеб злобно сверкнул глазами, мотнул головой в сторону Фарбина:
- Он… Когда я выследил его логово… долго смеялся. У меня просто была истерика! Его дом оказался на окраине Новой Деревни, где я работаю! Алиса не зря говорила о «нитях судьбы»… они так причудливо переплелись, что приписать это слепой воле случая невозможно.
Смирнов посмотрел на Альберта Демидовича - тот оставался невозмутимым, высокомерно-спокойным.
«Я не смогу остановить его, - подумал сыщик. - Никто не сможет. Нужно, чтобы он сам… Но как это сделать?»
- Ты ревновал Алису к обоим? - продолжал он между тем, оттягивая время.
- Я ревновал ее ко всем и всему… - признался Глеб.