Захотелось разрыдаться, я со злостью ударила по ней ладонью и растянулась на полу. Накатило дикое опустошение. Что там с Алексом? Неужели эти гады его сбили?
По вискам скатились слезы.
Мне нужно отсюда выбраться! Сейчас, только секундочку еще полежу, приду в себя и встану.
Дверь в фургон внезапно дернулась, а потом ее практически вырвали. Я вздрогнула и попыталась встать.
— Ева?! — услышала я хриплый, ставший почти неузнаваемым голос. — Ева… Живая, — надо мной навис Алекс и дрожащей рукой убрал с лица волосы.
— Живая, — простонала я.
— Ты как?! Где болит?! — он водил надо мной руками, но боялся дотронуться.
— Везде болит, — пожаловалась я, испытывая колоссальное облегчение, — но вроде ничего не сломано.
Алекс на мгновение прикрыл глаза, а потом взял меня на руки и прижал к себе. Вынес из фургона. Пока шли, я разговаривала с ним, спрашивала, почему он стоял на дороге, заглядывала ему в глаза, трогала его лицо, плечи, торс, удостоверяясь, что с ним все в порядке, и не могла прекратить этого делать.
Он крепко прижал меня к себе, и я слышала, как громко и часто бьется его сердце.
— Как она? — появился рядом Захар.
— Нормально. Вроде ничего не сломала.
— Слава предкам, — облегченно произнес друг.
— Ты проверил тех, что на переднем сиденье?
— Да, они без сознания. Я связал их и забрал оружие.
— А сам-то где свой пистолет взял? Оказывается, ты неплохо стреляешь.
— Должны же у меня быть свои секреты, — усмехнулся Зах, но потом все же ответил. — У отца ненадолго позаимствовал.
Я прислушивалась к их разговору и потихоньку успокаивалась.
— Хорошо. Там наших не видно?
— Вроде нет, сейчас гляну.
Я всхлипнула последний раз и опустила взгляд на голую грудь Алекса.
— О-о-ой, — покраснела и порадовалась, что на дворе ночь.
— Прости, не хотел тратить время на одевание после оборота, — усадил меня на переднее сиденье и подбадривающе улыбнулся, — в бардачке должны быть салфетки. — Я икнула.