Я, конечно, понимала, что в девятнадцатом веке девушки не ходили по улице в спортивных штанах и с распушенными всклокоченными волосами, но это же не повод так округлять глаза и тыкать в меня пальцем! Наличие по бокам двух парней, один из которых сверкал голым торсом, картину только усугубляло, и в какой-то момент, несмотря на хорошую погоду, я предпочла накинуть на голову капюшон куртки и поменьше глазеть по сторонам. Хотя разглядывать город девятнадцатого века было очень интересно!
Не сказать, что на окраинах было на что смотреть, но вот ближе к центру, где жил дядя Гордей, архитектура становилась интересной и разнообразной.
Дом дяди Гордея представлял бы собой гармоничную смесь классицизма и барокко, если бы вся эта красота не была выкрашена в нежно-сиреневый цвет.
По тому, как взлетели вверх брови Алекса, я поняла, что в прошлый его приход такого не было.
Дверь нам открыли не сразу, но настойчивый стук дверным молотком принес свои плоды: на пороге появилась миниатюрная девушка лет двадцати и оглядела нас недовольным взглядом. Она явно хотела много нам высказать, но из глубины дома послышалось:
— Марта, кто там?
— Да какие-то оборванцы, Гордей Михайлович, — сказала она и, помолчав и сощурив на Алекса глаза, добавила.
— Похож? Тогда пускай.
За спиной девушки, одетой в длинное платье девятнадцатого века, но с более фривольным вырезом, появился высокий темноволосый мужчина средних лет в халате и кружкой кофе в руках. Он окинул нас взглядом и улыбнулся:
— Проходите, — развернулся и ушел.
Мы бы и рады были за ним проследовать, но Марта не спешила освобождать проход. Она еще некоторое время недовольно нас оглядывала, уделив особое внимание торсу Алекса, и все-таки пригласила следовать за ней.
Да уж, странная служанка у дяди Гордея. И служанка ли? Но меня это не касалось.
В гостиной, куда нас привели, за столом с неизменной кружкой в одной руке и газетой в другой сидел дядя Гордей. Он отложил газету и предложил нам сесть:
— Алекс, рад тебя видеть.
— Доброе утро, дядя Гордей, а я к вам не один.
— Да уж вижу… — мужчина окинул меня оценивающим взглядом, и мне стало неуютно, потом бегло осмотрел Захара.