Тогда сдерживать оборот и правда становится настоящей пыткой.
Я никогда не рассказывала об этом маме, но по тому, какой раздраженной я была в такие дни, она все понимала. Перекидываться же дома, чтобы побродить по маленькой квартирке — тот еще мазохизм. К тому же сдерживаться и не поточить когти об угол или диван тоже непросто. Рассказывай потом хозяину квартиры сказки о питомце, которого по договору заводить нельзя.
Именно поэтому, когда родители появились в моей комнате и спросили, хочу ли я побывать в Хищных землях, я ответила «да».
К тому же мне было интересно, как живут оборотни. И вообще… Я даже себе до конца в этом не признавалась, но все это время мне очень не хватало отца. Как это, когда он есть?
А еще… Совершенно иррационально и неправильно, но я была обижена на маму за то, что она сбежала от него. Из-за этого я испытывала чувство вины и ничего не могла с этим поделать.
— Все будет хорошо, — внезапно ворвался в мои мысли голос отца.
Я посмотрела на него и вздохнула:
— Всегда считала Хищные земли чем-то страшным и непонятным, и вот я туда еду.
— Все не так страшно, как говорят люди. Просто им выгодно представлять нас безмозглыми агрессивными чудовищами.
— Зачем?
— Ты еще очень молода, потому не все понимаешь. Скажу так: страшных и опасных проще ненавидеть и не пускать в свое общество. Зверей не жалко. Их можно без зазрения совести убивать, загонять в резервации, проводить над ними опыты и никому нет до них дела. Общество только спасибо скажет.
— Но почему?
Отец вздохнул:
— Потому что мы сильнее, быстрее, да и просто немного другие — этого уже достаточно, чтобы нас ненавидеть.
Я вспомнила, как меняла школы только потому, что люди узнавали, что я оборотень, другая, не такая, как они.
— Мы ведь не животные, Ева. Мы просто имеем вторую ипостась, которая делает нас ближе к природе.