Чужой человек — мой отец, с которым я только учусь находить общий язык. Чужая школа, в которой мне предстоит что-то кому-то доказывать. Все чужое…
Внезапно навалилось дикое чувство одиночества. Кому я здесь нужна? Отцу, Ладе, Заху, Алексу или хоть кому-то еще? Никому. Не было бы меня — и ничего бы для них не изменилось.
И снова все по кругу: фура, решетка радиатора, давление альф, янтарные глаза, обжигающий поцелуй, непонимание, недоверие, ненависть, чужие лица, чужой город, все чужое. Одиночество… Я думала, что в землях оборотней перестану так остро его чувствовать, но нет.
Горячая вода все никак не могла унять внутренней дрожи.
Я так и не поняла, когда заплакала, просто в какой-то момент обнаружила, что сижу на полу в душевой кабинке, уткнувшись носом в колени, и рыдаю, не в силах остановиться.
Когда навалилось опустошение, показалось, что меня нет. Вообще нет. Есть какая-то другая Ева в какой-то другой параллельной вселенной, где, может, и об оборотнях слышали только в сказках.
Почему-то от этой мысли стало тоскливо. Но тут где-то на грани восприятия послышалось сочувственное урчание, а изнутри будто кто-то погладил там, где, несмотря на опустошенность, все равно ныло.
Моя пантера? А больше и некому. Как я могу быть одинокой, если у меня есть она? Но она — это ведь я. Немного другая, с лапами и хвостом, другим восприятием мира и действительности, но все же я…
Нет, сейчас этот внутренний диспут я вести не в состоянии.
Облокотилась на стенку кабинки и прикрыла глаза. Как найти в себе силы добраться до комнаты?
…Не знаю, сколько еще времени я просидела в душевой кабинке, пока смогла соскрести себя с пола и, замотавшись в халат, пойти к себе.
Ночью мне ничего не снилось. Похоже, я даже не крутилась во сне — как упала в кровать в халате и тюрбане из полотенца на мокрых волосах, так и проснулась. Тюрбан не размотался и даже не съехал набок.
Разбудил меня будильник, но как же хотелось на все плюнуть и продолжить спать или просто валяться в постели.
Посмотрела на белый потолок. Сегодня я уже не чувствовала себя такой одинокой и несчастной, хотя ощущение опустошенности не отпустило. Но ничего. Жизнь продолжается. А я сильная. Как говорит мама, сильным иногда тоже нужно побыть слабыми. Побыла — и хватит. Главное, моей истерики никто не увидел.
Встала с кровати и подошла к зеркалу.