Джилл нужно было остыть, либо она набросится на большого ублюдка и будет умолять его о сексе. Такая вероятность была вполне реальна.
Джилл включила душ, подошла к раковине и повернула кран. Она сложила ладони чашечкой и наклонилась, чтобы немного попить холодной воды, надеясь стереть сладкий вкус его поцелуя. Скорее всего, гар-ликаны выделяли какое-то естественное сексуальное химическое вещество, чтобы сделать беззащитных женщин чертовски возбужденными.
Дверь, которую она только что заперла, с грохотом распахнулась.
— Да что с тобой такое, черт возьми? Ты выделяешь какие-то наркотики?
Она оттолкнулась от раковины, наблюдая, как его ноздри затрепетали. Глаза Эвиаса расширились от удивления, когда он сосредоточился на ее бедрах.
— Черт.
— Что ты со мной сделал?
Он поднял глаза, встретившись с ее взглядом.
— Я сделала это не намерено. Клянусь своей честью.
— Чушь! — Джилл не купилась на это.
Цвет глаз Эвиаса стал серебристым.
— Клянусь, я не специально.
— Чем ты меня накачал? — она тяжело оперлась о стойку и ухватилась за нее, чтобы не упасть. Из-за дрожащих ног ее колени отказывались держать ее вес. — Пусть это прекратится!
— Проклятие, — Эвиас ухватился за дверной косяк, из-за чего тот заскрипел, словно дерево сломали.
— Дай мне хоть что-нибудь, чтобы избавиться от этой хрени! — Джилл резко повернулась и склонилась над раковиной, потому что ее ноги задрожали сильнее. Желание превратилось в чистую агонию. — Я не собираюсь рожать тебе летучих мышей, черт бы тебя побрал.
— Послушай. Я говорил, что с горгульями такое случается каждые тридцать лет.
Джилл крепко зажмурилась и еще сильнее повисла на стойке.
— Значит, во всем виновата я? Серьезно? Ты издеваешься?
— Нет! Конечно же, нет. Я в шоке от произошедшего. Опустошение очень сложное.
— Значит, у тебя началась течка, как у той бродячей кошки, которую я кормила.