Вот только никто не заплатит за мою кремацию. А ее прах, вероятно, выбросят в мусорное ведро, поскольку я не могла оплатить мавзолей. У нас никогда не получалось сэкономить хоть немного денег, так как мы всегда находились в бегах. Каждый десятицентовый мог означать жизнь или смерть, если вдруг снова понадобится переезд, поэтому не стоило тратить его впустую. Не говоря уже о том, что если бы я оставила прах мамы в каком-то постоянном месте, то навряд ли сумела бы когда-нибудь ее навестить, поскольку мне нужно было продолжать двигаться.
Эвиасу не нравилось то, как дрожал голос Джилл, к тому же он чувствовал запах ее слез. Он обнял ее обеими руками и крепко прижал к себе.
— Ты все еще хранишь ее прах?
— Да.
— Мы заберем его и привезем сюда, Джилл. У нас принято почитать наших мертвых. У нее будет свое место в нашем мавзолее, которое ты сможешь посещать в любое удобное время, — правда гар-ликаны называли это место по-другому.
Джилл фыркнула.
— Спасибо. Я вела к тому, что всегда хотела найти кого-то, кого можно было полюбить, в надежде что меня полюбят в ответ. Но спутник жизни был просто безнадежной фантазией, поскольку я знала, что любой здравомыслящий мужчина бросит меня, как только прознает о доноре спермы и его головорезах. Но ты надрал им задницы, вынудив в панике сбежать. Поэтому… будь я проклята, если из-за страха упущу шанс на счастье.
— Ты не пожалеешь об этом, — он улыбнулся. — Обещаю.
Она повернулась к Эвиасу и крепко обняла его за талию. Он закрыл глаза и почувствовал, как его собственные слезы хлынули из-под век. Эвиас редко плакал.
— Я сделаю тебя счастливой, Джилл.
Девушка засопела.
— Нам нужно заняться сексом.
Его глаза распахнулись, а тело мгновенно отреагировало.
— Я очень охотно поддержу это предложение.
Джилл рассмеялась, не поднимая головы.
— Держу пари, так и есть. Нужно выяснить, совместимы ли мы. Секс важен в отношениях, если мы хотим их выстроить.
— Мы вполне совместимы, — у него не было никаких сомнений.