Преображенский создал два замкнутых контура, используя руническую магию. Сам он не владел магией, но Архаров с лёгкостью выделил пару адептов, которые помогли создать нужные контуры. Первый зацикливал энергитический поток из Слезы Мироздания и направлял его на поддержку жизни в теле Остапа.
Как только Остап получал смертельное ранение, контур медленно начинал разрушаться, после чего высвобождал огромное количество энергии, способное обратить процесс гибели вспять. Процесс воскрешения сопровождался неимоверными страданиями, но это лучше, чем умереть безвозвратно.
Вторая Слеза Мироздания после возрождения брала на себя поддержание жизненно важных функций. Казалось бы, Остап бессмертен! Меняй жемчужины, да и всё. Можно умирать бесконечное количество раз! Но нет. У этого метода имелись очень серьёзные изъяны.
Из-за высвобождения огромного потока энергии разрушались энергетические каналы, а также начинались дегенеративные процессы в коре головного мозга. Подопытный становился апатичным и склонным к скепсису, если количество смертей переваливало за пять штук, то человек превращался в овощ, который ничего уже не хотел.
Такие подопытные просто смотрели в одну точку и ждали, пока энергия в жемчужине иссякнет, после чего жизненные функции будут отключены. Сейчас же у Преображенского и вовсе не было никаких ресурсов. Он не мог купить Слёзы Мироздания, так как все логистические и финансовые цепочки схлопнулись вместе с арестом Архарова.
Но печальнее всего для Преображенского было то, что Остап был единственным выжившим испытуемым проекта «Останки Патриарха». Второго такого нет. А даже если бы Преображенский захотел его воссоздать, на это потребовались бы годы труда и неимоверные финансовые затраты. Ведь уничтоженная лаборатория была уникальна. Большинство приборов Преображенский создал лично.
Профессор ещё раз осмотрел Остапа со всех сторон и кивнул. Не сказать, что Преображенский был доволен увиденным, скорее, он решил, что придётся работать с тем, что есть.
— Одежда в шкафу. — Профессор указал на стену, которая внезапно со щелчком открылась. За ней скрывался довольно обширный гардероб белых халатов и прочего медицинского тряпья. А поскольку Остап был с Преображенским примерно одного роста, то проблемы найти нужный размер возникнуть не могло.