— Значить, будяте на улице жить. Как псины дворовые. Ха-ха.
Мы засмеялись, и стрижка началась. Длинные белые локоны укрыли весь пол. Я даже удивился тому, насколько, оказывается, был волосат. Дед обкорнал меня за считанные минуты, после влепил подзатыльник и весело сказал:
— Следующий.
Было совсем не больно, а даже забавно получить отцовского леща от этого старого хрыча. Хороший он мужик. Вставая со стула, я протянул ему руку.
— Спасибо за гостеприимство.
— Чаво? — растерялся дед, видать, думал, что я начну показывать зубы из-за подзатыльника.
А вот мне было не до шуток. Мысленно я отдал приказ «Ут, активировать модификатор похитителя». Моя любимая спутница с радостью выполнила просьбу, и я скривился от боли в суставах.
— Малый, ты чаво? Я ж вроде не сильно руку сжал, — с опаской спросил дед, видя, как меня перекосило.
— Всё хорошо. Просто спину на морозе продуло, — соврал я и медленно поковылял в сторону ванной.
— Так это. Башку помой, да я тебе пояс из собачьей шерсти дам, утром проснёшься как новенький, — бросил мне в спину старик.
Знал бы старый что уже скоро он и сам почувствует себя лучше. Намного, мать его, лучше, ведь боль в суставах просто невыносима. Кажется, что туда засыпали стальную стружку, и при каждом движении кости трутся о неё, создавая ни с чем не сравнимое «удовольствие». Кряхтя, я заперся в ванной и, шумно дыша, привалился к стене.
— Старый хрен. Как ты вообще такое терпишь? У меня повышенный болевой порог, но от этого не легче.
«В пользу какой доминанты вы желаете…»
— Любой. В пользу любой. Главное побыстрее, родная. Побыстрее. — Я улыбнулся, оттолкнулся от стены и поковылял в сторону зеркала.
Остановившись перед ним, я тяжело вздохнул. Знаете, как говорят в народе: «Такому мастеру — да в руки бы насрать». Клоки волос торчали во все стороны. Если бы я взял меч и с его помощью стал обрезать отросшие волосы, то даже в этом случае подстриг бы себя лучше, чем это сделал старик.
Приняв душ, я вышел из ванной и присоединился к трапезе. При этом я ещё не успел вилку в руки взять, а уже поймал на себе четыре взгляда. Ребята зубоскалили.
— Идите в задницу, — отмахнулся я от них. — А тебе бы, Тёмыч, вообще не стоило лыбу давить. Старый, похоже, тебя постриг хуже, чем меня.