Торопливо, по верхам, сбивчиво. Но общая суть была ясна. После того, как Богданов погиб, и его войско разбили, в Ленск пришли раненые гвардейцы, сопровождающие женщин и стариков. Они хотели зализать раны, а после помочь мирным жителям убраться подальше от аномалии, но в город пожаловал Барс со своей шайкой.
В первую же ночь они прикончили боеспособных гвардейцев, а остальных взяли в плен. Мирных жителей держат в заложниках, заставляя батрачить на благо банды. Девушку, кстати, звали Лика, и она предположила, что Барс сбежал из Култаевской колонии.
— А ты случаем не знаешь, кто создал генератор поля?
— Чего? — нахмурилась Лика, шмыгнув носом.
— Штука, которая создаёт синий купол над головой, — пояснил я.
— А, нет, таких не знаю. Люди Барса притащили с собой какую-то железяку странную — после того, как захватили Ленск. Может, это и есть ге-не-ра-тор? — по слогам сказала она.
Это определённо он и был. Вот только вопрос, откуда эти твари его притащили? Не из леса ведь.
— Лик, а как с вами обращаются? — спросил я, пересев на кровать, и пожалел о заданном вопросе.
Лика завыла, как белуга! Слёзы полились ещё сильнее, она стала заикаться и трястись, как осиновый лист. Я залез на кровать грязными ногами, подошел ближе и обнял её.
— Я тебя понял, — сказал я, гладя девушку по голове. — Жди и верь. Рано или поздно всё это закончится.
От моих слов она заплакала ещё сильнее, хотя казалось, что она уже на пике скорби. Спустя пару минут Лика начала успокаиваться и, всхлипывая, выдавила из себя:
— Вам надо бежать. Иначе…
Договорить я ей не дал. Погладил рукой по щеке, заглянул в глаза и сказал:
— Куда же мы без вас убежим? Глупая. — Я улыбнулся, а Лика снова зарыдала.
Проклятье. Не люблю я женские слёзы. Они режут по сердцу лучше любой стали. Но я рад, что пришел сюда. Рад, что стал заложником этих всхлипов.
В коридоре послышались шаги, я выпрыгнул в окно, обогнул отель и зашел с главного входа.
— А ты же… — открыл от удивления рот старик, который только что вернулся из прачечной. Видать, он не понял, что я делал на улице в банном халате. Эх, жаль халатик, теперь он весь в грязи.
— Ага.