– Игореша, какое лечо?! Ты хоть знаешь, как оно вредно?"
"– Так и не ешь! Вот брокколи можно, – он махнул в сторону дальних холодильников, – сваришь себе, дорогая, и будешь есть зелень весь вечер. А я голодный!
– Еще чего вкусненького? – подкинула дровишек в назревающий семейный скандал напарница. – Пятница же. Грех не оставить стресс за плечами.
Глаза Игореши загорелись ярче, он жадно осматривал витрины. Знала тетя Нюра, как осчастливить мужика.
– Игорь!
– Лариса, меня эта милая женщина лучше понимает, чем родная жена, – прошипел он.
– Правильно, – поддакнула напарница.
– Еще могу вам предложить чудесные шпроты, – вставила я свои три копейки. – Режете хлебушек и прямо из банки достаете цельную рыбку и кладете ее на кусочек, маслице мякушку пропитывает… Вкуснятина.
Мужик опять сглотнул.
– Давайте. Две!
Я усмехнулась и достала с полки деликатесы.
Счастливый донельзя мужчина складывал свое добро в черный пакет. Рассчитавшись, он вручил жене пачку замороженной брокколи и пошел на выход. Она, сжав челюсти, поплелась следом.
– Жалко его, – пробормотала.
– Любовь зла. А ты смотри и учись, Алька. Мимо нас каждый день столько людей проходят, столько судеб… Думаешь, долго их брак продлится?
– Не знаю. – Неуверенно пожала плечами.
– Ровно до того момента, как этот мужичок не приглянется какой бабе поумнее этой фифы. Его же отбить, как два пальца… Борщ, сало и по голове погладить. Спросить, как на работе, выслушать жалобы – все, бери тепленького. А если еще ему постоянно улыбаться и вовремя на пульте от телевизора батарейки менять, так и вовсе имя бывшей жены забудет.
– Неужели она этого не понимает?
Я выглянула в окно. Парочка продолжала ругаться, стоя около «Газели».
– Она просто не любит. Видимо, он при должности небольшой, а она на его горбу в сытную жизнь проехаться хотела.
– Почему сразу «не любит»?
– А потому! Если любишь, Аля, то услышишь, что мужчина твой голодный и уставший. А коли так, молча накормишь и нервы трепать не станешь. Она же тут развела – вредно, полезно… Сытно должно быть мужчине. Сытно!
Я согласно кивнула.
* * *– Все, Аля, конец смены, а теперь на улицу.