– Котик указал влево, на деревянную дверь. – Я пока диван застелю. Если справишься быстро, то успеем еще про Ингрид Шоустер поговорить.
Я открыла было рот, чтобы немедленно задать вопросы, но Акель, не церемонясь, подтолкнул меня к ванной комнате. Фыркнув, забрала предложенное и пошла в указанном направлении. Мылась быстро, думая только о том, чтобы Тардилар не уснул раньше времени и рассказал, что же ему удалось узнать о моей соотечественнице.
Рубашка котика стала мне идеальной ночнушкой, прикрыв все стратегически важные места.
– С легким паром, – сказала в темноту, угадывая его местонахождение по очертаниям.
Тардилар тихо ответил что-то неприличное. Прислушиваться подробнее не стала.
– Думал, ты спишь уже, – пожаловался он вслух. – Нам вставать через…
– Знаю. – Усевшись в кровати, закуталась в одеяло по самые уши и попросила: – Ты мне расскажи в общих чертах, что узнал, и баиньки.
Показалось, он снова выругался.
Пара секунд, и котик приземлился рядом. Сел, недовольно зыркнул своими глазищами, повздыхал печально, глянул демонстративно на часы, зажатые в руке… Но помилования не дождался.
– Так что там? – подбодрила его я.
– Ты невыносимая женщина, – пробубнил Акель, укладываясь на краю кровати и закидывая руки за голову.
К слову, на нем было лишь полотенце, закрывающее… э-эм… назовем все это бедрами. И мне бы подумать, что сон – лучшая перспектива в этой ситуации, нежели бодрствование бок о бок, но… Та рыжая не давала покоя.
– Она меня отравить хотела? – чуть подавшись вперед, спросила у Акеля.
Он обернулся и удивленно вскинул бровь:
– С чего ты взяла? Что за страшные мысли? В зелье было лекарство.
Мое лицо разочарованно вытянулось.
Акель совершенно неприлично заржал.
– Кто бы еще так расстроился от того, что его не хотят травить, – проговорил он, качая головой.
– Просто она странно себя вела, – пожаловалась я, укладываясь на своей половине кровати. – Но, возможно, я и правда слишком себя накрутила.
– Не слишком. – Тардилар повернулся на бок, лицом ко мне.