Вот, собственно… Их дела придут с минуты на минуту, тогда и ознакомимся более подробно.
Народ за столом стал шумно переговариваться, гадая, кто из перечисленных окажется засланцем. Я чуть оттянул манжету рукава и посмотрел на циферблат, цокнул языком, поелозил на стуле. Десять минут уже от занятий впустую потрачены. Представляю, что там мародеры-третьекурсники вытворяют в одиночку…
– А вам, похоже, не интересно? – тут же послышался вкрадчивый голос эра Бири. Чуть раскосые глаза зама по хозяйственной части блеснули от предвкушения.
Я медленно обернулся и вкрадчиво улыбнулся, складывая руки на груди.
– Мне здесь очень даже комфортно, эр Бири, – сказал, скалясь. – А то, что в большом спортзале третьекурсников одних оставил – не беда. У нас как раз там ремонт планировался. Быстрее начнем, быстрее закончим.
– Что начнем? – подорвалась главный бухгалтер, эра Руфина Цирь. Часто моргая и нервно озираясь, она уставилась своими круглыми глазищами сначала на меня, затем на директора. – У меня на этой статье денег нет! Так и знайте. Ремонт сделан, теперь только в следующем году что-нибудь выбить получится. Даже не смейте об этом заговаривать.
Эра Цирь прижала руку к внушительной груди, демонстрируя всем своим видом, что даже мысль о новых тратах разрывает ей сердце.
– Идите, Акель, – смилостивился директор.
– Ну, раз настаиваете, то конечно. – Я чуть потянулся, пружинисто поднялся и хлопнул по плечу недовольного завхоза Бири: – На вас вся надежда, эр Адам. Вы уж тут придумайте, как лазутчика разоблачить, а за нами не заржавеет, покажем ему потом все в лучшем виде.
Правый глаз хозяйственника чуть отъехал в сторону, а левый смотрел прямо на меня, когда он выпалил, потирая плечо:
– Вы-то покажете, не сомневаюсь! Три двери-портала за прошлый учебный год в непригодное состояние привели, исчерпав в них магию до последней искры! Дорогущие тренажеры испорчены и восстановлению не подлежат. И это с учетом того, что вы здесь всего шесть месяцев! В этом году поблажек не ждите. Что выделили, то и пользуйте! Новых не дам, так и знайте.