Я выполнил одну работу для «Обсервера», изобразил Буша в виде Пиноккио, с большим носом, в духе Диснея, в окружении других персонажей сказки с лицами современных политиков, и отказался от двух не менее заманчивых предложений, живя на десять тысяч, полученных от Марка, в надежде, что вдохновение придет до того, как я уеду в Италию писать фреску. Но абсолютно ничего; все, что я создавал, было похоже на дерьмо, хуже того — на чужое дерьмо.
Чтобы прибавить мучений, однажды в воскресенье я повел ребят в «Метрополитен» на выставку американских художников-реалистов.
На стенах висели плакаты с высказываниями знаменитых художников. Ричард Дибенкорн
[60]сказал вот что: «Как только я стал использовать фигуру, переменилось все мое представление о живописи. Быть может, не в самом очевидном структурном смысле, но эти фигуры перестроили мое чувство внутреннего, окружающей среды, самой живописи — причем я это приветствую. Потому что в абстрактной живописи ничего этого нет… В абстрактной живописи нельзя иметь дело… с человеком, с той самой концентрацией психологии, какую представляет собой человек в отличие от картины, на которой нет фигуры… И это то самое, чего мне всегда будет недоставать в абстрактной живописи: отсутствие диалога между различными элементами… совершенно не похожими друг на друга, схлестнувшимися в неразрешимом конфликте».
Я полностью с тобой согласен, Дик. А Том Эйкинс добавил: «Крупный мастер не копирует как обезьяна… а пристально наблюдает за Природой и ворует у нее инструменты.
Впрочем, мы, маленькие художники, все равно не можем удержаться на плаву.