Вокруг нас раздавались крики десятников, собирающих свои колесницы тоже в боевые единицы и лагерь позади резко стал пустеть. Не было никакой суеты, было видно, что военные всё делают привычно, неторопливо, но в то же время под руководством общей невидимой руки дирижёра колесницы оказывались ровно там, где и должны были быть.
Поскольку я находился в глубине строя, то сильно выделялся на фоне остальных воинов сияющими на первых робких лучах поднимающегося с горизонта солнца медными пластинчатыми доспехами.
С моего места мне не было видно, как на поле разворачивается враг, но я знал, что он нападёт на нас, так как нубийский вождь, ушедший от нас вчера однозначно расскажет врагу озвученные на военном совете планы, так что всё, что нужно было делать — это просто ждать.
— Iunge. Vos servate, — приказ быстро распространился, воины встали ближе к друг другу на расстоянии локтя и подняли щиты, прикрывшись ими.
Почти сразу я услышал тупые звуки ударов и мне под ноги упала сломанная стрела с каменным наконечником, выглядевшим очень несерьёзно. Вот только стоило поднять от него взгляд, как я увидел раненых людей этими самыми стрелами, которые попали в не закрытые щитами участки строя. Теперь я разглядел и наших врагов — нубийцев, которые наступали на нас слева и справа. Ряды темнокожих воинов укрытых такими же щитами, как и у нас, но вооружённых по большей части топорами.
"— Cede, — приказал я и она стала пятиться назад, всё так же прикрытая щитами. Тяжело раненных держали на руках, никого не оставляя на поле.