— Помнишь, я тебе ещё неделю назад говорил, что на выручку Болотникову из Тулы князь Мосальский с войском спешит?
— Ещё один Мосальский, — задорно хохотнул, раскуривая свою трубку, Порохня, — Прав ты, Фёдор Борисович, что-то слишком много их на Руси развелось!"
"— Одним меньше, — парировал я. — Гонец вчера от Якима прискакал. Как я вам и предсказывал, разбил Ивашка Романов войско Мосальского в битве у реки Вырки. И сам князенька в этой битве погиб. Раз до нас эта весть дошла, то Митьке Шуйскому о том, наверняка, уже доложили.
— Прости, государь, — без тени раскаяния в голосе повинился стрелецкий голова.
— Зато другие именно так и думали. И об этом Митьке сообщали. Ни за что не поверю, что в моём войске никого из сторонников Шуйский нет, — пояснил я свою мысль. — Так что давай, Гаврила, собирай потихоньку обоз пушкарский. Сани осмотри, коней проверь. Мы ходко идти будем, чтобы остальное войско поскорее догнать. Случится заминка по твоей вине, голову сниму. И поспеши. Завтра чуть свет в поход уходим.
— Да когда же мне всё успеть, надёжа? — всплеснул руками пушкарский голова.
— Ядра не бери. Только картечь. Я с Шуйским артиллерийские дуэли устраивать не собираюсь. А время у тебя есть. Сам же только что на солнышко кивал. И вот что, — обернулся я, перед тем как уйти. — О предстоящем походе молчи. Спросит кто — скажешь, что царь опять чудит. Учения с пушками в нашем бывшем городке затевает.
Я быстро спустился вниз к слегка подзамёрзшей охране, вскочил на подведённого Семёном коня, повёл плечами, гоня прочь морозную стыль.
— Ну, что, Афонька, — оглянулся я на помрачневшего Богданова, — затаил на меня обиду за то, что в неведении держал?
— Что ты, государь. Как можно!
— Затаил, — хитро прищурился я. — Ну, да ладно. Поедешь со мной в монастырь. Приглашаю тебя, сын боярский, за моим столом отужинать.
— Честь великая, государь!
— Ну, и тебя Порохня. Куда же тебя девать-то?
— Без меня никак, Фёдор Борисович, — в усы усмехнулся тот.