Впрочем, гибель князя и в моих интересах. Ведь, как и Шаховский, Рубец-Масальский при дворе несколько раз бывал и возможность наследника престола созерцать имел. Зачем мне эти не запланированные разоблачения?
— Ладно, пошли, — кивнул я своему другу. — Подождём. Всё равно сейчас уже ничего сделать нельзя.
Грязной вернулся вечером. Кряхтя, уселся рядом со мной на берегу реки, разулся, вытянул ноги, сунув в воду, сощурился, довольно улыбаясь.
— А ведь не признал меня Иван Исаевич, Фёдор. Даром, что полдня вместе пировали.
— Потом о походе, Василий Григорьевич, — нетерпеливо перебил я своего боярина, пнув реку ногой. — Ты лучше ответь; Рубец-Мосальский на том пиру был?
— Был, — неприятно оскалился мой боярин. — За матушку, царицу Марию отомстить желаешь?
— И отомщу, — твёрдо заявил я, пресекая дальнейшие споры. — Этакой измены прощать нельзя. Мне бы только этого разбойника из Путивля выманить!
— А затем его выманить, если он завтра сам из города уедет?
— Это как? — я придвинулся к Грязному, внимательно слушая его рассказ.
Всё-таки зря я грешил на историю. Не изменилась она. Во всяком случае в отношении князя Василия Михайловича Рубца Мосальского, не изменилась. Сказано в ней, что не участвовал дворецкий ЛжеДмитрия I в восстании Болотникова, так оно на поверку и вышло.
По словам Грязнова, мой несостоявшийся убийца идти в поход на Москву отнюдь не стремился. Хитрый боярин тайно прибыл в Путивль лишь для того, чтобы отметиться как сторонник нового самозванца, на случай если Болотникову улыбнётся удача.
Кстати тот ещё вопрос: где Корела и где Путивль? Это же выходит, что Рубец заранее сюда выехал, чтобы встретиться с Болотниковым успеть. Знал выходит о готовящемся походе, а может и сам Молчанову его организовывать помогал.
Ну, да ладно. Во всяком случае, будущее, в отношении данного, шибко мне неприятного индивидуума, я сам намерен кардинально изменить.
— Это хорошо, — задумчиво потёр я подбородок, анализируя сообщение Грязнова. — Значит попробуем догнать.