Федор Годунов. Стылый ветер

Вот и получится в итоге, что и я верного сторонника лишусь, и, Подопригора, узнавший мою тайну, выживет. Нет, так не пойдёт!

Впрочем, вмешаться в завязавшуюся между боярином и казаком схватку, я не успел.

— Вы что творите⁈ Совсем ошалели⁈ — с яростным рёвом вклинился между рубаками Порохня. — Яким⁈ Опять ты за своё⁈ Я тебе что говорил⁈

— Он сам на меня накинулся, Порохня, — зло оскалился Подопригора, сдавая назад. — Вон, хоть Фёдора, спроси!

И смотрит на меня этак задорно, с вызовом. Мол, если не подтвердишь, так и я молчать не буду.

Прямо сейчас перед всеми о том, что узнал, расскажу. Тем более, что и люди, забыв на время о сборе трофеев, вокруг нас собрались.

— Что случилось, Василий Григорьевич?

— Это отчего же на тебя воевода кинулся, Подопригора?

— На своих с саблей кидаться не след! Этак мы друг друга поубиваем!"

"Я заскрежетал зубами от бессилия, с ненавистью смотря на казака. Вот что теперь с ним делать? Попробовать всё же убить? Так численный перевес явно не в мою пользу выходит. Потому как рассчитывать я могу лишь на Тараску с Мохиной да Грязнова с двумя его холопами, что в конном отряде Порохни состояли.

Сам же Порохня с остатками своего отряда ещё неизвестно как на моё «ничем не спровоцированное» нападение на его побратима отреагирует. Атаман мне присягу не приносил и себя в этом походе в качестве союзника позиционирует. В общем, не уверен я, чью сторону он и его люди примут. А за спиной Подопригоры два десятка бойцов стоит. И вот тут у меня сомнений нет; все за своего командира встанут. Всё же при всех недостатках и закидонах шебутного казака, одного достоинства у Якима не отнять. Умеет он к себе людей привязывать. Так умеет, что они за ним в огонь и воду пойти готовы.

Так что убить Подопригоры здесь и сейчас, вряд ли получится. Тут уж скорее он нас с Грязным похоронит. Но и отдавать своего боярина его людям на расправу, я тоже не собираюсь. Даже ценой раскрытия своего инкогнито. Кстати, в этом случае Порохня уже на моей стороне выступит. Не простит «порушенной поруки», что за своего друга давал!

— Прав, Подопригора, — сделал шаг вперёд Грязной, с вызовом глядя на казака.

— Я схватку начал. Готов и закончить, если у тебя смелости хватит.

— Да что случилось-то, Василий Григорьевич⁈ Яким⁈ — закрутил головой Порохня, с недоумением смотря то на одного, то на другого. — Что вы как два пса над костью сцепились⁈ Не время сейчас! Склады спасать нужно!

— И то! — деланно спохватился Подопригора, оглянувшись в сторону зарева.