Вдруг встретиться с ним нужно будет или весточку какую передать. Не всё же мне лично на такие встречи бегать? Хотел было ещё Грязнова позвать, но передумал. Порохня с Тараской и дальше в моём войске останутся, а Грязнову скоро в самую пасть к Шуйскому лезть. А я Ломтя почти полтора года не видел. И что с ним за это время произошло, не знаю. Как он вообще под Москвой оказался, если должен был с Чемодановым в Грузии находится?
Может он уже и не сторонник мой, кто знает? Всякое могло случится. Посулы, соблазны, обещания, угрозы.
А самому Василию Григорьевичу, я о Ломте обязательно потом расскажу. Надо будет, Грязной сам сына боярского найдёт да к делу приставит."
"— Ты на атамана не косись, — решил я успокоить своего собеседника. — То, бывший куренной атаман на Сечи Данила Порохня, что воеводой теперь мне служит. Да и Тараску, что сюда тебя привёл да за дверь присмотреть вышел, тоже можешь не опасаться. То люди мне верные, и кто я такой на самом деле, знающие.
— Жив, значит, государь, — затряс головой Гаврила. — А я уже и не верил.
— Жив, — усмехнулся я. — А вы думали в реке утонул? Не дождутся! Я не только жив, но и людьми обрастаю да силу потихоньку коплю. Да ты к столу то садись; ешь, пей. Или брезгуешь?
— Что ты, государь, — Ломоть, поспешно подойдя к столу, размашисто перекрестился и, поклонившись в пояс, осторожно присел на самый край лавки. — Благодарствую за честь, государь.
— По заслугам и честь, — решил я ещё немного похвалить сына боярского.
— Так в Грузии окольничий остался, — со вздохом пожал плечами Гаврила. — Нет, государь, в сказку о том, что ты утонул по дороге на Кавказ, Иван Тимофеевич не поверил. Мы же знали, что ты в другую сторону направился. Вот мы, значит, выждали в этом Картли до осени и окольничий меня обратно на Русь и послал. До Боровского монастыря, значит, добраться и от тебя весточку обратно привезти. Вот только не оказалось тебя в том монастыре, государь.
— Твоя правда, сгинул, — процедил я, вспоминая все испытания, через которые мне пришлось пройти за эти почти полтора года. — Так сгинул, что насилу вернуться смог. И как ты поступил?
— Как? — потупился Ломоть. — Ты уж прости, государь, но я тогда, и вправду, решил, что ты погиб.