— А теперь отвечай, почему ты ничего не ешь! – внезапно послышался голос, не предвещающий ничего хорошего, когда, казалось бы, опасность миновала.
— Просто не голодна, — улыбнулась я, а желудок решил сыграть в предателя, жалобно заурчав. Он урчал так, что по сравнению с ним среднестатистический дракон мышкой затаился в своей пещере.
— Ложь. Почему ты не ешь? – спросили меня, не давая спрятаться под плащом, хотя я упорно пыталась залезть поглубже.
— Не хочу, — глухо ответила я, чувствуя себя агентом под прикрытием.
— Не хочешь по- хорошему, будет по- плохому, — резко произнес Оберон. Одной рукой он отстегнул плащ, заворачивая меня в него так, что вместо облезлой бабочки на моем месте стояла гусеница. Мир вдруг покачнулся, а гусеницу куда-то понесли.
— Пусти! – возмущалась я, пытаясь брыкаться. – Отпусти!
— Размечталась, — резко ответили мне, а я попыталась укусить его, но не дотянулась.
— Несите еду, — приказал Оберон, опуская в кресло и снимая наручник. – Быстро!
Ага! Так прямо и стану есть в волшебном мире, чтобы остаться здесь до конца своих дней! Мало ли, как местная еда действует на смертных!
Маленькая гусеница быстро смекнула, что ее будут насиловать ложкой и тарелкой, поэтому, воспользовавшись тем, что «кормилец» отвернулся и прошел к двери, отдавая распоряжения, сползла на пол и поползла под кровать.
— Все, что было на балу? И рулетики? – спрашивал слуга. – Могу порекомендовать мясо в росе… Изумительное блюдо…
Ползти по ковру было неудобно, но цель была близка. Яростно шевеля плечами и всем телом, отталкиваясь торчащей из кокона пяткой, я заползала под роскошную королевскую кровать.
— Не понял, — послышался голос, от которого мурашки пробрались под плащ, нервно бегая по всему телу, и наталкиваясь друг на друга.
Почему мне кажется, что именно сейчас он уставился в кресло, пытаясь понять была ли девочка? «То ли девочка, а то ли видение» лежала, боясь пошевелиться и лишний раз вздохнуть. Сапоги остановились возле кровати, а на пол полетело покрывало.