Рита только усмехнулась:
— Ты еще вспомнишь мои слова и плакать будешь, а я предупреждала. Личная жизнь и Вестник — несовместимые понятия.
Нас прервал преподаватель. Николай Иванович попросил меня задержаться, устроив мне уже очную порку за то, что сорвала занятие и заявил, что не будет исправлять мне отметку из принципа. Я впервые получила двойку. И за что? За то, что вместо натюрморта нарисовала портрет Алекса. Иванович так и сказал: «за портрет я бы не задумываясь поставил тебе отлично, но на твоей работе нет ни малейшего намёка на кувшин, поэтому два».
Плохая отметка на мое настроение никак не повлияла, потому что его уже испортили новости Риты. Из универа я вышла погруженная в свои мысли, но быстро забыла обо всем, увидев Алекса. Он стоял возле дверей с прискорбной физиономией и косился на часы.
— У тебя все хорошо? — поинтересовалась я, заметив по дороге к машине, что он чем-то озадачен.
— Вполне, а у тебя? — как-то слишком внимательно задержался на моем лице. Обычно так смотрят, когда что-то сказать хотят, но не решаются.
— Ну… Тоже все хорошо, если не считать некоторых нюансов, но это к делу не относится, — отмахнулась я и хотела открыть дверь авто, но Алекс придавил ее своим телом, не дав мне залезть внутрь.
— Я сам решу, относится, или нет, — произнес, хмурясь. — Говори, о каких нюансах речь?
— Хорошо. Открой папку, — я пожала плечами и терпеливо наблюдала за тем, как Алекс повиновался, открыл папку и нашел свой портрет.
Конечно, у него была не такая яркая реакция, как у Молчуна. Если тот светился радостью, то Вестник лишь с интересом разглядывал свое изображение, не бросаясь ко мне с поцелуями.
— Нравится? — уточнила я.
— Похож, — сдержанно ответил он.
— Мне за него двойку влепили, — сообщила я и хмыкнула, наблюдая, как лицо Алекса перекосило.
— Это еще почему? Я же красавчик! — возмутился он, и показал его мне. — Разве не так?
О, ну таким мне Вестник нравился больше. Его гейзер эмоций не мог не веселить.
— Так, — я кивнула. — Красавчик, но есть одно маленькое «но». Ты не похож на кувшин.