— Что стоим? Кого ждем? Артем, ты звонишь? Звони, давай, я переговорю. Саш, ныряй в машину, я отвезу тебя домой, — поторопил Темир.
Пока Артем изображал глухого, к нам подъехали две «Бэхи». Из них вышли четверо мужчин в костюмах и направились к нам. Лицо одного из мужчин мне было знакомо: я видела его в баре, когда ударила Антона по голове, как раз он подсказывал мне там дорогу.
— В агентствах наши люди, к тюрьме также подтягиваем. Что с ней делаем? — подойдя, спросил один из мужчин. Высокий, темноволосый, гладко выбритый.
— Она поедет со мной, — вдруг сказал Артем. Вслух. У него оказался приятный и ласкающий уши голос. Глубокий, будто именно он озвучивал новости, безумно завораживающий. Когда Молчун (мне уже было сложно его так называть) заговорил, все впали в ступор, в том числе и я.
— Что? — изумился Темир, но отмер самым первым. — Всегда знал, что ты притворяешься. Что значит она поедет с тобой, с какого лешего ты болтаешь с людьми Волкова? Что вообще тут происходит?
— В твоих услугах мы больше не нуждаемся, — невозмутимо ответил Артем и опередил решившего достать ствол Темира, направив пистолет первым. — Я сам позабочусь о Саше, Вестник оставил меня за старшего. С этой минуты все работают на Волкова, город принадлежит ему.
— Крыса, — процедил Темир, — Саш, неужели ты останешься с предателем? Понятное дело, кто все устроил! Он во все дела Алекса нос совал, а сам сливал Волкову и подставил Вестника. Ясно кто пытался взорвать тачку. Поехали со мной, я отвезу тебя отсюда в безопасное место.
— Она поедет со мной, а ты можешь ехать в безопасное место. Если доедешь, — Артем широко улыбнулся. — Парни, отработайте с ним. Саш, поедешь со мной?
Он повернулся ко мне после того, как к Темиру направились люди Вестника.
— Что происходит, Тем? — осторожно спросила, обдумывая, как поступить дальше.
Темира скрутили, погрузив в одну из машин, та сразу уехала. Видимо внутри оставались люди Волкова. Осталась одна я в окружении семерых мужчин. Сопротивляться смысла нет. Если не буду рыпаться, возможно, не принесут вреда или за меня снова говорила наивность.