— Что?
— У тебя есть кто-то?
— Нет, причем тут это?
— Тогда не вижу никаких проблем, — самообладанию человека, который не так давно был готов меня размазать тонким слоем по салону авто, можно было позавидовать. В отличие от меня, у которой сдавали нервы, он был слишком спокоен.
— Я вижу проблему. Большую. Я хочу нормальные отношения, а не вот это все! — воскликнула с досадой, не зная, куда деть возмущение, готовое подбрасывать мое тело до белого кожаного потолка. Я едва себя контролировала, находясь на шаткой грани истерического выплеска и бунтарского залпа, но старалась держаться.
— Нормальных отношений со мной у тебя никогда не будет. Запомни это и не питай иллюзий. Я еще тогда сказал, что нам лучше врозь и я не передумаю. Временно поиграем в пару, — каждое слово — пулей в тело навылет. Каждая пауза между ними — перезаряд для нового выстрела. Он не бил словами наотмашь, он намеренно убивал.
— Временно поиграем в пару… — отозвалась эхом, ощущая металлический привкус от прокусанной губы. — Давай это временно закончится прямо сейчас, а? Скажи ему, что мы сегодня поругались после моей выходки и расстались. А уже завтра я уеду из города и меня никто не найдет.
— Никто не найдет, потому что уже завтра твой очаровательный трупик будет кормить рыбок. В лучшем случае. В худшем, а это самый реалистичный вариант, ты станешь идеальным рычагом давления на меня. Уже им стала. Ты думаешь, я так часто кого-то называю своей женщиной? Нет.
— Но я не хочу с тобой жить, — на таких условиях не хочу. Мне нужен ты. Ты. Целиком, весь, без остатка. Теплый, как июньские лучи солнца, нежный, как массажное масло, скользящее по телу. Любящий, как настоящий мужчина, моя любовь к которому была на грани патологии.
— Ты носишь моего ребенка и мне плевать, что хочешь ты. Без меня ты не выживешь, Шурочка. Поэтому кончай вести демагогию.
— О как мы заговорили, — у меня чуть челюсть на пол не упала от его наглости, бездушности и речей про ребенка. — Ты вспомнил, что я ношу твоего ребенка? А не ты ли месяцем раннее пытался меня отправить на аборт? Тогда тебе было плевать где я, как, и ты не хотел этого ребенка. А теперь вдруг такие речи. Нет, Вестник. Уходя уходи.