От этих мерзких приспособлений отходили тонкие, но прочные провода - через них установка Ферруго выкачивала из людей их силу. Когда-то я слышала, что потеря дара для эмпата - самая страшная пытка. Земная тюрьма, крысы, холод и Тартарус не шли ни в какое сравнение с заточением в мерзком брюхе корабля-убийцы.
Лишенные свободы передвижения, замшелые и подавленные, узники походили на призраков. Узнать среди них своих прежних знакомых было немыслимо. Серые лица, безжизненные взгляды и руки, безвольно опустившиеся вдоль тел.
Люди не выглядели обезвоженными, и их наверняка кормили. Но дьявольская установка выкачивала из них слишком много сил. Лишенные дара и свободы эмпаты истощились, как выжатые плоды.
Лишь лица тех, кто был пойман и заточен в космическую темницу совсем недавно, еще не утратили живости. Их глаза загорелись надеждой, стоило нам ворваться в отсек. Остальные же узники даже не повернули голов в нашу сторону и продолжали уныло смотреть в одну точку.
Сирена завыла с новой силой. Включился обратный отсчет.
- Их нужно немедленно выводить! - стоящий рядом «птенец» толкнул меня локтем, выводя из оцепенения.
- Дэв, - хрипло позвала я и метнулась туда, откуда доносился слабый, едва уловимый сигнал хозяина.
Он был прикован к стене в самом дальнем углу отсека. Наверняка в наказание за строптивость. Благородное лицо цесаревича покрывали застарелые и свежие ссадины и ушибы, пропитанная кровью повязка на левом предплечье ссохлась и стала бурой."
"Дэв стоял, привалившись спиной к стене.
На слова утешения и тщательный осмотр ран не оставалось времени. Разомкнув цепи и провода выстрелом из лазерной винтовки, я взвалила хозяина себе на плечи.
Остальные узники стали приходить в себя. Поняв, что «птенцы» прибыли их спасти, они оживились. Большинство сами побежали к выходу. Ослабевших пришлось нести, но для воспитанников Медведя это не составило труда.
Я старалась двигаться плавно, боясь лишний раз тревожить Дэва.