Учитывая то, что на улице зашкаливает за тридцать, а в кабинете закрыты окна и нет кондиционера, жарко мне было давно.
– Великолепно, – окончательно воодушевился гипнотерапевт. – Веки тяжелеют, ноги каменеют, приходит сон, сон, сон. Вы спите… Вы спите?
Я старательно засопела. Ну нельзя же разочаровывать человека, который так усиленно старается. Просто жаль беднягу. Спать мне совсем не хотелось. Но Роберт шумно вздохнул и сказал:
– А теперь отдохните в лесу, под пение птиц, легкий ветерок приятно щекочет лицо, вам комфортно и хорошо.
Сквозь полуприкрытые веки я поглядела на Роберта. Парень встал, повернул что-то, и комната наполнилась птичьим щебетом и шорохом. Очевидно, в комнате был магнитофон. Слушая, как заливается соловей, я старалась сидеть смирно. Честно говоря, мне это удавалось с трудом. Сначала немилосердно зачесался нос, потом шея и спина… Желая избавиться от отвратительного ощущения, я слегка поерзала в кресле.
– Вы спите, – мигом отреагировал психотерапевт.
Пришлось замереть в неудобной позе, проклиная всех разом: Фрейда, Юнга, Адлера… От скуки я стала вспоминать других отцов психологии и психоанализа, но дальше Фромма дело не пошло. В кабинете стояла жуткая духота, и мозг отказывался работать. Наконец Роберт сжалился над жертвой и велел:
– Теперь просыпайтесь. На счет «три» открывайте глаза. Ну, раз, два…
Я старательно изобразила «выныривание» из закоулков подсознания.
– Ну и как? – осведомился парень. – Стало легче?
– Да.
– Легкость во всем теле, отличное настроение, радость, голова ясная-ясная, правда? – с энтузиазмом выкрикивал Роберт.
Я кивала, словно китайский болванчик. Как назло, у меня с утра ноет левая половина головы, ноги тяжелые, словно чугунные, и никаких следов отличного настроения. Удушающая жара вызывала сонливость, мозг просто вскипел и отказывался работать.