Но, словно в дурном анекдоте, муженек забыл дома кейс, и сейчас Нине мало не покажется, потому что супруг мигом сообразит, что к чему.
– Что делать! – простонала Нина, схватила шампанское, но в это мгновение из коридора донеслось:
– Чем ты тут занимаешься, а?
В комнату вошел мужчина лет пятидесяти, слегка полноватый, с намечающейся лысинкой.
– Чем ты тут занимаешься, а? – повторил он, окидывая взглядом «натюрморт».
Нина попятилась, прижимая к себе шампанское. Резким движением мужик вырвал из ее слабых рук бутылку.
– «Мюст». Однако неплохо…"
"Понимая, что он сейчас начнет убивать жену и лишит меня нужных, как воздух, показаний, я решила вмешаться. Взгляд упал на пианино, в голове оформился план.
– Наверное, нам следует сказать правду… Как вы считаете, Ниночка?
Бедная жертва, не понимающая, что я вознамерилась делать, сжала кулачки так сильно, что побелели костяшки.
– Вы кто такая? – побагровел мужик, поворачиваясь ко мне.
Я мило улыбнулась:
– Разрешите представиться, Евлампия Андреевна Романова, в прошлом арфистка, сейчас преподаватель музыки и этикета.
– Чего? – не врубился дядька.
Я опять расплылась в умильной гримасе.
– Этикета, то бишь хороших манер. Ну, как положено, например, есть курицу, руками или вилкой?
Господин оторопел:
– Вилкой.
– Нет, руками, – безапелляционно заявила я.
Только не подумайте, что я и в самом деле обладаю твердыми знаниями по этикету, и в случае с курицей, откровенно говоря, не знаю, как поступить, но следовало спасать Нину.
– При чем тут цыплята? – заорал дядька, покрываясь потом.
Я вздохнула:
– Ниночка, придется все-таки рассказывать правду, ну, не удался сюрприз, бывает, хотя жаль.
Тут до Спиридоновой дошло, что ей хотят помочь, и она проблеяла:
– Ладно, только уж вы сами.
Я подошла к пианино, откинула крышку, привычно положила руки, потом ударила по клавишам. Первый концерт для фортепьяно с оркестром П.И. Чайковского. Когда играется его начало, перед моими глазами всегда встает картина: ранняя весна, огромная река еще покрыта льдом, но вот раздается грохот, белая масса трескается, ломается, темная вода несется широким потоком, сметая все преграды.
Поиграв минут пять, я аккуратно закрыла крышку. Надо же, столько времени не подходила к инструменту, а руки вспомнили, что следует делать.
– Ничего не понимаю, – сообщил одураченный муж.