Видишь, она исчезла, уехала тихо, ни с кем не попрощалась, Максик с ней уже расплевался.
– А Анжелика?
– Так она уехала!
– Но ведь могла подменить пистолет, – провокационно заметила я.
– Не, ей слабо. И потом, Лике после смерти папы только хуже стало, денег никаких не достанется, кто теперь за ее учебу платить станет?
Я побарабанила пальцами. Что ж, я сама рассуждала примерно так же.
– Ну и каковы результаты твоих наблюдений?
Тина вздохнула:
– Честно говоря, ничего особенного.
– Понятия не имею.
– Катается в салон «Натали». Баня, массаж, а потом просто сидит в холле и пялится в телик. Ее старухи достали, вот и убегает. Больше ничего интересного.
– А Макс?
Тина пожала плечами:
– Алябьево – работа – Алябьево, никаких зигзагов. Хочешь знать мое мнение?
– Ну?
– Он тоже ни при чем.
– Почему?
– Понимаешь, отец взял его в дело, но не совладельцем, а служащим, на окладе. Роман Миловидов, папин компаньон, помнишь его?..
Я кивнула.
– Так вот, пару раз еще до того, как папа погиб, я слышала, как он сердился: «Ваш Макс пустое место, от него больше вреда, чем пользы». А отец отвечал: «Он мой родственник, ему нужно помочь, ничего, научится». Думаю, Роман сейчас Макса выкинет, ну не сразу, постепенно выживет. Он от смерти папы только проиграл.
Я посмотрела на Тину. Вот парадокс. Частенько она поступает, как пятилетний ребенок, но иногда рассуждает, как сорокалетняя женщина.
– После смерти папы, – продолжала Тина, – Максу пришлось бы и из Алябьева уехать. Ефим его терпеть не мог, обзывал сосунком и спиногрызом, правда, Максик в долгу не оставался, всегда в ответ заявлял: «А ты у нас просто газетный магнат! Извини, забыл, какой тираж у листка, который издаешь, двадцать экземпляров? Или тридцать?» Нет, Ефим, если бы не погиб, вышвырнул бы Макса вон.