Высвободившись из хватки Легендо, она поскребла кожу ногтями, отчего в самом деле пошла кровь.
«Покапай сюда», – услужливо подсказала карта, указывая на скопление пауков в углу комнаты. Их там было слишком много, чтобы Телла могла разобрать символ, но все же повиновалась, и мгновение спустя пауки, зловонная земля и разрушающиеся стены исчезли.
Секунду назад мир разваливался на части, как вдруг Телла с Легендо оказались во внутреннем дворике из песчаника, стены которого были затянуты звездчатым жасмином, источающим божественный аромат.
Половина неба над ними была залита ярким солнечным светом, в то время как другая мерцала звездами. Впереди возвышалась декоративная арка из песчаника со стоящими по обеим сторонам массивными статуями, выполненными из сверкающего персикового песка. От пояса и ниже статуи были кошачьими, но при этом имели человеческие торсы, один мужской и один женский.
Статуя мужчины открыла рот:
– Добро пожаловать, бессмертный друг и смертная юница!
– Да обретете вы то, что ищете, – добавила женщина. – Только имейте в виду, чтобы войти внутрь и почитать наши книги, нужно заплатить определенную цену.
Рты обеих статуй захлопнулись с громким щелчком. Телла же, напротив, попыталась разлепить губы и заговорить, но не смогла.
Она повернулась к Легендо, но он покачал головой, так же, как и она, не в силах раскрыть рта.
Должно быть, их молчание и есть плата за вход в библиотеку.
41
ДонателлаТишина внутри Бессмертной Библиотеки была живой и осязаемой. Телла чувствовала, как она поглощает ее шаги, впитывает в себя звук переворачиваемых книжных страниц и потрескивание мерцающих фитилей в фонарях, но хуже всего было давление этого безмолвия, заставляющее губы оставаться болезненно сжатыми.
Легендо снова взял ее за руку, одними глазами заверяя, что они вместе и заодно, а затем нежно поцеловал костяшки пальцев. Телла ощутила этот поцелуй всем телом, вплоть до кончиков пальцев ног, и напомнила себе, что и от сомкнутых губ может быть польза. Между тем они с Легендо прошли под сложенной из книг аркой и углубились в библиотеку.
Все здесь пахло угодившей в ловушку света пылью, потрескавшейся кожей и своенравными мечтами.