Если бы речь шла о человеческой свадьбе, Телла бы просто захлопнула книгу и притворилась, что ничего подобного никогда не случалось. Но то, что с ней произошло, игнорировать или отрицать было нельзя.
Бессмертные узы навсегда связали ее душу с душой Джекса.
44
ДонателлаТелле было все равно, что сейчас середина ночи, что она забыла свой плащ и что с появлением Мойр улицы Валенды стали намного опаснее, чем когда-либо. Она спешила к Джексу с такой решимостью, словно сама была смертоноснее всего, с чем могла столкнуться.
Подойдя к двери, она забарабанила в нее кулаком и ворвалась внутрь, как только ей открыли. На нее немедленно обрушилось буйство щелчков и хлопков.
Казалось, что в игорный дом Джекса стеклась половина города, и не помышляющая о том, чтобы прятаться от Мойр. Телла задалась вопросом, воздействовал ли Джекс на их чувства, чтобы собрать у себя, или эти люди не уступали ей в собственной глупости.
Она с трудом протискивалась в плотной, благоухающей духами толпе.
Ужасный укол ревности пронзил ее при мысли, что может застать Джекса в объятиях другой девушки. Но действительно ли она ревновала или это внезапное чувство возникло потому лишь, что они необратимо женаты?
Женаты!
Телла все еще не могла в это поверить. После того, как он дал ей карту, она задумалась, не начать ли снова ему доверять.
– А ты, милочка, как я вижу, нынче полна задора. – Оживленная толпа расступилась, и к Телле подошла Госпожа Удача. Округлости ее тела были подчеркнуты зеленым бархатным платьем, глаза загадочно сверкали. – Похоже, ты в самом деле не в состоянии держаться вдали от Джекса.
– Где он? – рявкнула Телла.
Мойра указала на стену, раскрашенную черно-белыми сердечками.
– Там есть тайная дверь, которая приведет тебя в игорный зал, завсегдатаем которого он является. Но…
Телла поспешила в указанном направлении, не дослушав предупреждений Госпожи Удачи. Что бы та ни сказала, значения это не имеет.
Рывком распахнув дверь и спустившись по лестнице, Телла оказалась в комнате, которая выглядела так, будто ее атаковала колода игральных карт. Все было черно-белым с резкими всполохами красного.