Телла молилась святым, чтобы объятия прекратились или чтобы она, по крайней мере, восстановила способность двигаться, так сильно ей хотелось закрыться от этого зрелища. Но ее конечности оставались онемевшими, а поцелуй все длился, интимный, обжигающий и… совершенно неуместный.
Очевидно, мать пришла сюда вовсе не для того, чтобы кого-то убить, а потому что хотела быть с этим мужчиной больше, чем с собственными дочерьми. У Теллы свело бы живот, если бы она еще была способна хоть на какие-то ощущения.
– Мои воспоминания о тебе не воздавали тебе должного. – Его губы переместились к ее подбородку.
– Я тоже рада, что ты скучал по мне, – ответила она.
– Я думал о тебе каждый день. – Его губы приблизились к ее уху, но то, что должно было быть сказано шепотом, эхом разнеслось по всей пещере. – Я неустанно представлял себе все способы, которыми мог бы отомстить тебе.
Клик.
Клик.
Клак.
Любовная история вдруг обернулась катастрофой. В течение нескольких напряженных секунд сердце Теллы бешено колотилось.
– Гавриил, я совершила ошибку."
"– Ты засунула меня обратно в проклятую Колоду Судьбы, как только узнала, что я Мойра. Едва ли подобное можно счесть непреднамеренной ошибкой, Парадайз.
Божья кровь и зубы!
Так этот мужчина, который на самом деле Мойра, тоже томился в заточении карты! А мать его только что поцеловала.
Телле хотелось крикнуть матери, чтобы та немедленно уходила, но язык по-прежнему оставался неповоротливым, а губы онемевшими.
Еще один поворот колеса показал, что Палома снова прильнула к нему.