До генерала мне вряд ли дозвониться, что ж, сойдет и дежурный. Мужской голос показался мне вкрадчивым и даже подозрительным.
— Слушайте, тут такое дело, только вы не перебивайте, а то я собьюсь, это касается Мелеха, то есть не его самого, а его предполагаемого убийства. — Далее я быстро и, как мне казалось, толково поведала обо всем, при этом не забывая поглядывать по сторонам и следить за часовой стрелкой, на все в комплексе у меня ушло много сил. Особенно беспокоила меня часовая стрелка, что, если мое местопребывание уже засекли, сейчас подъедут на трех машинах, квартал оцепят… Я увеличила темп Речи и кое-что в рассказе сократила, очень надеясь, что рассказ записывают на пленку.
— Имя свое еще раз назовите, — попросил мужчина. Я, конечно, назвала, торопливо повесила трубку и побежала дворами в сторону кирпичного завода. Оттуда в Костино, где находилась квартира Ольгиной тетки, раньше ходил автобус.
До кирпичного завода я добралась без происшествий и убедилась, что за пять лет расписание движений автобусов не изменилось. Я дождалась одиннадцатого номера и через пятнадцать минут уже стояла перед облезлой девятиэтажкой. Впрочем, двор был уютным: три рябины, береза и даже небольшая клумба в глубине двора, ближе к гаражам. Я поднялась на третий этаж, игнорируя лифт, вошла в квартиру и огляделась.
Квартира была самая обыкновенная — двухкомнатная, на одну сторону с полукруглым балконом и стандартной мебелью. Светло, уютно, но на меня вдруг напала такая тоска, хоть волком вой. Что мне делать в этой самой квартире? Телевизор смотреть? Положим, день-другой я худо-бедно просижу, а потом… «Потом суп с котом», — мрачно подумала я и плюхнулась в кресло.
Моя деятельная натура требовала выхода. Я прошлась по квартире, включила телевизор, заглянула в холодильник: консервы и банка с вареньем.