– А это что такое? – спросил Тед Стилл.
– О чем вы?
– Какой-то резкий звук. Словно разбилось стекло.
– У вас не в порядке телефон.
– Такое впечатление что кто-то хочет разгромить мой дом.
– Подергайте лучше за провод. Возможно, помехи исчезнут.
– Флетчер, я же просил тебя убраться из моего дома. Вместе со всей честной компанией.
– Да, вы просили, Тед.
– А ты все еще там.
– Отдыхаю в мире и покое.
– В утреннем выпуске новостей сообщили, что ты все еще в Голубом доме.
– Кстати, Тед. В какое время увозят мусор? Вдруг Лопес забудет выставить мешки.
– Я хочу, чтобы ты убрался из моего дома ко всем чертям! – прокричал Стилл.
– Успокойся, Тед. Стоит ли так волноваться из-за помех на линии.
– Хорошо, Флетчер. Я приеду сам. С дробовиком. И если к тому времени ты не уберешься...
– Между прочим, Тед, вы никогда не говорили мне, что половина вашего ранчо принадлежит Мокси Муни.
На другом конце провода воцарилась тишина. Зато с улицы донеслись три выстрела.
– Я случайно узнал об этом сегодня утром, – продолжил Флетч.
– Мисс Муни вкладывала деньги в «Пять тузов». А что, собственно, тебя волнует?
– Да ничего. Но мне странно слышать, что вы хотите выгнать из своего дома двух ваших финансовых компаньонов, Мокси и меня.
– Флетчер... – Тед Стилл тяжело вздохнул. – Я не знаю, что ты затеял. Но мой дом, я чувствую, перевернут вверх дном.
– Моей вины в этом нет.
На пороге кабинета возникла Мокси, с округлившимися глазами.
– Стеллу Литтлфорд зашибли."
"– Извините, Тед, – бросил Флетч в трубку. – Мне пора.
– А что я только что услышал? – завопил Стилл. – Кого зашибли?
– Вы все перепутали. Тут разбили яйцо, которое хотели сварить всмятку. Теперь мне придется есть яичницу, – он положил трубку на рычаг и последовал за Мокси.
В холле Стелла Литтлфорд сидела на полу, привалившись спиной к стене, прижимая руки ко лбу. Сквозь пальцы сочилась кровь.
Над ней суетился Сай Коллер.
– Наверняка придется накладывать швы, – поделился он с Флетчем своими наблюдениями.
Входная дверь была распахнута. Над улицей висело облако слезоточивого газа. Перед Голубым домом остались лишь сваленные заграждения, которыми полиция хотела остановить заезжую компанию, да один коричневорубашечник, сидевший на тротуаре примерно в той же позе, что и Стелла Литтлфорд, так же схватившись руками за разбитую голову. Тут и там валялись изорванные белые балахоны.