Но Дину не покидало ощущение, что она незаконно заняла чье-то место, это не она должна быть здесь с Максом, вести с его тетей задушевные беседы, рассматривать старые фотографии. Словно она украла что-то.
А фотографии вообще отдельная песня. Елизавета достала целую пачку семейных снимков Доминых, начиная от свадьбы его родителей и заканчивая выпускным Максима. Тетя полушепотом поведала, что Макс потребовал уничтожить все эти снимки, но у нее не поднялась рука, и она не жалеет, что ослушалась. Теперь такая золотая девочка Диночка может лицезреть голозадого Домина, сидящего на горшке, уже одетого и грызущего бублик, в костюме зайчика на новогоднем утреннике в детском саду и все в таком духе.
Динка рассматривала фото, и внутри у нее все холодело. Улыбающиеся, счастливые молодые парень и девушка. Жених и невеста. Муж и жена с сыном. С дочкой. А все, что от них осталось — стопка фотографий, лишь по случайности не ставшая горсткой пепла.
На снимках Максим был совсем на себя не похож, сначала Динка не могла уловить, почему, а потом поняла.
Она вышла на воздух, с удовольствием вдыхая умопомрачительные ароматы цветущих южных кустарников, когда услышала у калитки мужские голоса. При мысли, что Максим вновь сейчас начнет ломать комедию, хватая ее на руки и трепетно целуя, словно она национальный флаг, у нее внутри все воспротивилось, и Динка отступила в сгущающиеся сумерки сада.
На середине двора показались Джамиль, Алан и Макс. Парни отправили Джамиля с уловом в дом, а сами остановились.
— Покурим? — Домин уже подкуривал сигарету.
— Ты же бросаешь, Макс, — упрекнул его брат.
— Уже бросил, всего две сигареты в день, — успокоил его Домин, — это как раз вторая. Идем поговорим?
И они направились в ее сторону.
— К Чингизу не суйся, — предупредительно сказал Максим, — и к Арабу тоже.
— Ну что ты, Макс, я же не маленький, — запротестовал было Алан, но тот его оборвал.
— Я и не говорю, что маленький. Просто это не твой уровень. Делай, что делаешь, ты мне на своем месте нужен.