Она пыталась держать глаза открытыми, но неровный сон по полночи давал о себе знать, предметы теряли четкие очертания и расплывались перед глазами. Она сначала прислонилась щекой к колену, обхватив ногу Максима, а потом уже в полусне почувствовала, как он осторожно перекладывает ее к себе на грудь и съезжает по подушкам ниже, чтобы ей было удобнее.
Динка сцепила пальцы у него за спиной и уплыла далеко за темную нить горизонта.
***
Они так и спали на террасе, и тут даже дядя Джамиль не возражал, умаялась молодежь, что поделаешь.
Динка еще немного подремала, но уже гремела на кухне Елизавета, тявкал на голубя мелкий белый Бимас, и она окончательно проснулась. Прохладный душ смыл остатки сна, а горячий кофе на залитой солнцем террасе добавил бодрящих ноток к этому чудесному утру.
Улов был богатый, и Джамиль пообещал к обеду уху.
— Дина, я больше не могу. Я сказал тетке, что мы завтра уезжаем, сегодня еще переночуем здесь, а завтра съедем в отель, можем в тот, где мы были.
Динка ничего не ответила, лишь закрыла глаза и кивнула, а потом обернулась и сама потянулась за поцелуем.
Через несколько часов Максиму позвонил Тимур, потом Максим звонил кому-то, и Динка, отчаянно моргая и кусая губы, смотрела, как меняются, каменеют черты лица, холодеют глаза, и вот уже нет никакого Макса Домина, как и не было. Вместо него отрывисто и властно раздавал команды Горец, который на нее даже не смотрел, так, скользнул поверхностным взглядом пару раз и попрощался, даже не обняв, а бросив неопределенное: «Дина, я позвоню».
За ними приехали парни на джипе, братья-близнецы тех, которые остались в «Рояле», с этими стрижками они Динке были все на одно лицо.
Они сели в разные машины, и Динка еще долго оборачивалась, пытаясь поймать его взгляд, но ничего не выходило, Горец смотрел куда угодно, только не на нее.