Так хорошо и надежно было отгораживаться его спиной от всего мира!
— Не сейчас, любимая, ты должна кое с кем познакомиться, — Максим увлек ее за собой, они миновали счастливых молодоженов, вышли из банкетного зала и свернули в неприметный коридор. Макс толкнул дверь и ввел ее в небольшой кабинет, где в широком кресле сидел и явно их ожидал незнакомый мужчина. Возле кресла стоял небольшой столик с закусками, но все они оставались нетронутыми, казалось, мужчине с трудом давалось само дыхание.
Немолодой и достаточно болезненный на вид.
— Ну здравствуй, Диана. Владимировна, я ничего не путаю?
— Здравствуйте, Игорь Константинович, — постаралась улыбнуться, хотя больше всего хотелось бежать, и чем дальше, тем лучше.
— Оставь нас, Максим Георгиевич, не бойся, не украду я у тебя твою красавицу, не тот у меня возраст. И здоровье не то, — он закряхтел и Динка поняла, что Чайковский смеется. — Не смотри так, девочка, я не скончаюсь у тебя на глазах. Это легкие меня подводят, ну же, Максим Георгиевич! — в скрипучем голосе зазвенела сталь, и Динка невольно вздрогнула, силы духа Бетховену было не занимать. Максим кинул беспокойный взгляд на Дину и вышел.
— Что, бортанула ты моего товарища? А он как узнал, что ты с Максимом спуталась, чуть на дерьмо не изошел, — Чайковский снова засмеялся, а Динка запоздало сообразила, что он говорит о Шагалове. И лишь плечами пожала. — Не жалеешь?
— Я люблю Максима, Игорь Константинович, — сказала, если это вообще ему интересно. По мнению Дины, не мешало бы вызвать реанимацию, но тут Бетховен достаточно бодро поднялся и подошел к ней.
— Красивая, — он окинул Динку оценивающим взглядом, словно живой товар на рынке рабов, — и породистая, таких мало сейчас.
— Да, — она с трудом сдерживалась, чтобы не наговорить лишнего. Невозможно стоять и молчать, когда тебя осматривают, как кобылу перед скачками, разве что зубы проверять не полез. И Бетховен это почувствовал, уперся насмешливым взглядом:"
"— Что, злишься? Молодая, горячая, ума видно еще не набралась.