Он же так нравился ей раньше, так волнительны были первые свидания с ним, и пылкий вечер, когда его родители уехали, и он привел ее домой, а потом совершенно волшебная ночь… Ничего общего с погоней по ночной трассе, ощущениями полного раздрая, рекомендацией расширить границы интимных познаний и швырянием денег в лицо. А все ушло как в песок, как и не было.
Теперь что же, ей предстоит сравнивать всех мужчин, встречающихся на ее пути, с Доминым? Глаза, руки, голос, дыхание. Внутренним сравнительным фильтрам был задан новый эталон, и это повергало Динку в совершеннейшее уныние на заднем сидении доминского «БМВ».
Довольно обманывать саму себя, спустя время память потихоньку выравнивала провалы и демонстрировала эпизоды, пусть не особо четкие, расплывчатые, но достаточно различимые, чтобы заставить ее краснеть и поднимать из внутренних глубин не одну удушающую волну.
Его губы, шепчущие отнюдь не царские приказы, а ее имя, много-много раз. И впивающиеся в нее так, что от одних воспоминаний сейчас приходилось хвататься за ручки дверцы машины.
Самое поразительное, тогда, дома у Макса, она действительно ничего не чувствовала, зато сейчас, через время, ощущения накрывали с головой. Они терзали ее, пронзали насквозь, особенно все обострялось в присутствии Домина.
В это время Машка с Доминым неплохо спелись и вели достаточно оживленную беседу. Динка прислушалась. Машка делилась с Доминым трудностями написания курсовой, а он всячески ей сочувствовал. В зеркале внутреннего обзора серые глаза метнули изучающий взгляд и встретились с ее глазами.
— Ты уже с нами?
Динка понуро кивнула.
— Вы не волнуйтесь так, Максим, — это уже Домину, — Дина слишком серьезно относится к учебе, а еще эта ее работа! Мы в прошлом году пока сдали сессию, чуть не поседели обе.
И принялась рассказывать. Да, минувшим летом они и правда слишком ответственно подошли к экзаменам, Динка даже не могла взять в толк почему. Теория вероятности и матстатистика не самый сложный предмет.