А вдруг это Иван? Этот проныра журналист, который вбил себе в голову, что Ольга Борисовна Бартеньева – дама с криминальными задатками и непременно замешана в хищениях музейных ценностей. «Нет, Мариша, – поправила она себя, – журналист носит кроссовки, и руки у него крупнее... А у этого туфли как у солидного чиновника...»"
"Чиновника? Как же она не подумала? Почему не узнала эти руки? Ведь еще днем в палате у мачехи обратила на них внимание. Холеные руки с аккуратно обработанными ноготками... Руки Молодцова! Неужели? Неужели он действительно в сговоре с мачехой? И пока Ольга Борисовна изображает у гроба безутешную вдову, он пришел разобраться с их общими грязными делишками.
Но пароль! Как же пароль? Неужели его не насторожило, что компьютер заблокирован? Марина подалась вперед, но покрывало мешало разглядеть, чем занимается Молодцов. Тогда она осторожно подползла ближе, однако так и не рискнула выглянуть наружу.
Тут телефон ее завибрировал. Это, наверное, звонит Субботин, но она не может ответить ему. Неужели сюда идет мачеха?..
А в это время Руслан Яковлевич продолжал возиться с компьютером. Он что-то бормотал сквозь зубы и с ожесточением стучал по клавишам. Кажется, пытается взломать пароль...
За этими звуками они оба не расслышали другой звук – как повернулся во входной двери ключ, но зато услышали, как она распахнулась.
«Ёпрст!» – Марина вновь откатилась в спасительные глубины.
И сделала это одновременно со словами, которые потрясенно выдохнула мачеха:
– Руслан! Ты в своем уме? Ты что здесь устроил?
– Заткнись! – рявкнул Молодцов. – Какого рожна ты хранишь эти бумаги? Подставить меня хочешь? Удержать на крючке?
Он, видно, потряс папкой, потому что пара бумажек вновь приземлились рядом с кроватью.
– Где ты их взял? – взвизгнула мачеха. И тут она заметила открытый тайник. – Ты вскрыл тайник? Ты следил за мной? Как ты посмел? Я тебя из дерьма вытащила! А теперь.
– Заткнись! – тоном ниже шикнул на нее Молодцов. – Еще неизвестно, кто кого вытащил. Кто с колье все дело запорол? Кто квартиру купил, не дождавшись, когда все рассосется? Ты, голуба, еще попляшешь! Я тебе организую танцы-шманцы-обжиманцы. – Он плюхнулся в кресло и снова повысил голос. – Пароль, сука! Говори пароль.
– Какой пароль? – Голос мачехи задрожал. – Не знаю я никакого пароля! С Шали я договаривалась без пароля.