Она привычно слушала, вникая во все подробности, подкладывала ему добавки, заваривала свежий чай, кивала, задавала вопросы по существу и тихонько радовалась, что ничего страшного-то не случилось.
– Останешься или поедешь к себе? – поинтересовалась она, когда он допивал чай из своей любимой огромной кружки с видами Копенгагена, которую ему подарили коллеги, утверждая, что фигурка маленького человечка на узкой улочке поразительно похожа на Марка.
– Поеду, – подумав, без энтузиазма в голосе сообщил он свое решение. И пояснил: – Там у меня… – и запнулся.
– Понятно, – кивнула Клавдия, – очередная Маруся.
– Ее разве Маруся зовут? – засомневался он.
– Тебе лучше знать, как зовут женщину, с которой ты живешь и спишь, – усмехнулась Клава.
– Да, наверняка, – согласился он и тяжело поднялся со стула, оперевшись на стол руками. – Что-то я устал, – пожаловался он.
– Оставайся, – предложила Клава. – Выспишься, отдохнешь.
– Да нет, поеду, – поколебавшись пару минут, отказался он от заманчивого предложения. – Я сообщил, что прилетаю. Маруся ждет… – и сплюнул от досады: – Тьфу ты, Клава это все ты!
– Ты, главное, не обратись к ней так, а то обидится девушка, – предупредила добрая Клава.
– Не имеет значения, и чего уж обижаться, – отмахнулся он. – Нам с ней просто поговорить надо, она меня для этого и ждет.
Он споро собрался и уехал, как делал всегда, когда решение было уже им принято.
Быстро произнес «пока-пока», подхватил свою стильную дорожную сумку, коротко клюнул Клавдию в щечку и вышел за дверь. Никаких лишних прощальных слов и наставлений, как обычно.
А Клавдия, вздохнув, отправилась назад в кухню наводить порядок.
Марусями она стала называть всех его девиц из чистой вредности и по некоторым иным причинам, которые предпочитала держать неозвученными.
Конечно, она прекрасно и отчетливо помнила, как на самом деле зовут нынешнюю даму Марка.
Валерия, вот как.
Такое загадочное имя.