Короткая бородка… волосы соломенного цвета… И казалось, что с этим человеком было связано что-то очень неприятное.
Тут Бенедикт встал, и они с Лайлаком подняли мрачно хмурившегося незнакомца на ноги. На Шарлотту пахнуло резким запахом пива – и в тот же миг она все вспомнила.
– Я видела его в тот день, когда погибла Нэнси. Он был в «Свинье и пледе». И он… он мне докучал.
– Отродясь тебя не видел, сука! – прошипел незнакомец.
И теперь у Шарлотты уже не было сомнений. Она не обладала такой памятью на голоса, как Бенедикт, но этот голос она запомнила.
– Тогда я была в капоре с вуалью. Я тебе сказала, что не нуждаюсь в твоем обществе. Когда же ты мне не поверил, пришлось убедить тебя с помощью ножа.
– Как же вы все любите ножи, – с ухмылкой заметил Лайлак. – Нехорошо это…
– Верно, согласна, – кивнула Шарлотта. – Но я помню, что в тот день он подзывал Нэнси так, как если бы был с ней хорошо знаком.
– Нэнси?.. – Мужчина вздохнул. – Чудесная была девушка, милая…
– Кто ее убил? – спросил Лайлак.
Мужчина снова вздохнул и прикрыл глаза.
– Она не должна была умереть. Я только хотел ее малость припугнуть, чтобы заткнулась. Конечно, нам было нужно, чтобы приходили люди, но она все болтала и болтала… И начала болтать лишнее.
– Нужно, чтобы люди приходили? Зачем? – спросил Бенедикт.
Мужчина попытался скрестить руки на груди, но помешали наручники.
– Меня же все равно вздернут, как ни крути, – так чего ради я буду что-то вам говорить?
Как дочери викария, Шарлотте, вероятно, полагалось воззвать к его бессмертной душе, но она вместо этого решила обратиться к крошечной крупице чувства, которое он только что проявил.
– Ради Нэнси. Потому что она действительно была милой девушкой, и ты можешь помочь восстановить для нее справедливость.
Убийца довольно долго молчал, глядя на Шарлотту. Потом, понурившись, посмотрел на наручники на своих запястьях и прошептал:
– Я был тогда пьяный… Я не собирался ее убивать.
– Она знала, что это был ты? – тихо спросила Шарлотта.
Парень помотал головой.
– Нет, не знала. На мне был плащ с капюшоном. Она видела мой кинжал, но больше ничего. Я всего лишь хотел ее припугнуть…
– Кошачий глаз… – прошептал Бенедикт. – Я думал, это игрушка богатого человека.
– Была, пока я у него ее не украл, – пробормотал парень.
– Ты говоришь, что Нэнси слишком много болтала… – в задумчивости проговорила Шарлотта. – Болтала о той золотой монете, которую ей дали?
– Монету ей дал я.