Заурчала от удовольствия, а по пальцам потекла смесь из кетчупа, майонеза и горчицы.
– Могла бы и попросить, – Артем достал из сумки второй бутерброд. – Я тебя не затем прятал, чтобы ты сбегала.
– Нмгла. Тквнее, – Дашка проглотила пережеванное. – Так вкуснее. Ну и как?
– Что «как»?
– Из дурдома как человека вытащить?
Артем пожал плечами и ответил:
– Наверное, никак.
– А если надо?
В голову лезла нелепица. Ревущие мотоциклы. Банды байкеров с битами и цепями. Взрывы. Вертолеты… какие вертолеты? Обострение, как же… нормально он выглядит.
– Дашунь, темнишь, – Артем протянул бумажное полотенце. – И втягиваешь в деяние наказуемое.
Можно подумать… невинное дитя с путей истинных сводит, мешая райского поезда дождаться.
– Забудь.
Она как-нибудь сама. Но… как? Черный костюм и маска Бэтмена? Рывок через забор? Да Дашка на турнике полтора раза подтянуться не в состоянии. На заборе же небось охрана.
– Эй, – Артем помахал ладонью перед Дашкиными глазами. – Очнись, красавица. И рассказывай. Тынина вызволять лезешь? А ты уверена, что надо?
– Не уверена.
Врачиха может быть права. Про галлюцинации. Про обострение. Про то, что если Адаму в очередной раз взбредет с жизнью расстаться особо изощренным способом, то Дашка не сумеет помешать. Врачиха была профессионалом.
И хозяйкой пусть не Медной горы, но территории в пару гектар.
– Не уверена, но лезешь. Интересно, – Артем вырвал травинку и почесал десну. – Он у тебя там по распоряжению суда?
– Тынин? Нет.
– И не буйный?
Дашка покачала головой.
– И услуги этого заведения ты оплачиваешь? Так?
– Ну так.
– Тогда просто прекращай платить. И требуй расторжения контракта. Если твой Тынин не представляет опасности для окружающих, то, насколько я знаю, законных оснований для его удержания нет. И вообще, из нас двоих ты юрист.
– Была когда-то, – Дашка легла на траву. Небо. Солнце. Облака. Она и в детстве так валяться любила, особенно в деревне. Стог сена, запах сухой травы, и колючие стебли царапают щеки. Закроешь глаза и рисуешь в воображении совершенно иной мир. Принцы. Принцессы. И никакой юриспруденции.
– Она отказывается отпускать. И грозит подать в суд.
– А есть за что? – Артем вытянулся рядом и прикрыл глаза рукой.
– Есть. Я – фиговый опекун, если уж по правде.