Кожа не очень хорошая, вечно ей приходится прыщи тоналкой замазывать. А все от таблеток и неправильного питания. А что до Валика, то понятно, через какое место он расчудесную Динкину красоту узрел.
Из-за мыслей и еще потому, что Динка опять поперла колготки, Ленка все-таки опоздала. Валик, конечно, разорался, обозвал тупой коровой, но как-то без особой злости. Зато Мымра сунула самый неудачный вариант – комбинезон из лилового шелка. А Динка в алом платье уже выплясывает перед камерой. Стерва она.
– Голову! Голову выше! Теперь влево… вправо… покружись! Да не топчись, как корова на лужайке.
– Глинина, не спи.
Мымра, конечно, не упустила момента укусить.
А комбинезон сел плотно, как влитой. И ремни его неприятно впились в плечи. Цвет еще бледный, сливающийся с кожей."
"– Морду поярче нарисуй, – велела Мымра и присела рядышком, взглядом полируя Елену. А взгляд тяжелый, оценивающий. И пустой желудок сжался, боясь услышать то, что поставит крест на Елениной карьере.
– Через две недели будет набор на приличную сессию.
– С-спасибо, – подобной любезности Елена не ожидала.
– Портфолио у тебя дерьмовое.
– Так Валик…
– У Валика руки из жопы растут, – без эмоций заметила Мымра и положила визиточку: – Вот. Сходишь. Скажешь, что от меня. И смотри, чтобы вовремя явилась. Понятно?
Елена накрыла визитку ладонью. Расклад понятен. Откажешься – вылетишь.
Звонкий Динкин смех прибавил решительности.
– Я не подведу, Евгения Марковна.
Но Мымра уже испарилась. Остаток дня прошел как в тумане. Елена двигалась, исполняя указания Валика, но мысли ее вертелись вокруг кусочка картона. Белый. Плотный. С одной стороны неброское: «Фотоуслуги». С другой – адрес, написанный колючим почерком Мымры.
И время: четверть одиннадцатого.
– Тяжело с тобой, Ленка, – Валик дал отбой.
– Просто у тебя руки из жопы растут.
Валик фыркнул и обиделся. Теперь точно серия насмарку пойдет. И хорошо, если одна.
– Извини, – буркнула Елена. И решилась: будь что будет. Но шанс она использует. Она заслужила.
Полиция в конце концов убралась, оставив Дашку опустошенной и вымотанной до предела. Она просто села у стены, вытянула ноги и закрыла глаза. И сидела, как показалось самой, вечность.