Она позаботится о создании адекватной доказательной базы, как позаботится о том, чтобы Адам максимально соответствовал отведенной ему роли. Галлюцинации. Паранойя. Небольшая коррекция курса лечения. И новую личность перестанут волновать проблемы старой.
Проклятие!
У него получилось сесть. Убежать не позволят. Дарья не приедет. Выхода два: настаивать на собственной версии и спровоцировать Всеславу на действия, которые с высокой долей вероятности приведут к полному и необратимому распаду личности Адама.
Лампы мигали, подтверждая. Едкий свет выжигал нейроны, уничтожая целые узлы синапсов и заставляя забыть то, что Адам должен был помнить."
"– Нет, – сказал Адам вслух, чувствуя, как сползаются на переносицу красные точки. Камеры смотрели, готовые выстрелить.
– Я не сумасшедший.
Знать бы, в какой из реальностей это правда.
Подарок от неизвестного искорежил день. Дашка сначала любовалась этим подарком, потом почти решилась позвонить Вась-Васе, но в последний миг вообще отключила телефон.
Выпить бы…
И мальчишка прицепился, что репей. Он враз позабыл про вчерашние планы, преисполнившись чувства долга. Мятой футболкой прилипло оно к тощему Артемкиному телу, и мальчишка ходил, наступая Дашке на пятки, и не реагировал ни на ворчание, ни на просьбы отвалить.
– Я должен, – снова и снова повторял он, насупивши брови. – Ты можешь умереть.
Сама Дашка смерти не боялась. Вот ни капельки. Привыкла, наверное, притерпелась. Да и чего бояться, когда она рядом? Смотрит со стен гипсовыми лицами, укоряет Дашку за нерасторопность.
Хорошо, если на памятник вот эта черно-белая фотография пойдет. На ней Дашка – почти красавица. Лучше, чем в жизни, – тут Артемка прав.
– Я ее выкину, – сказал Артемка и перевернул снимок. – Из-за нее ты расклеилась.
Дашка зевнула.
– Так и будешь лежать?
Будет. Разговаривать ей лень. И вообще, она скорее мертвая, чем живая.
– Ну и лежи. Я поесть закажу?
Пускай. Дашке все равно.
К обеду – горячая пицца, холодная кола и пирожок с малиновой начинкой – Дашка поймала себя на том, что подсчитывает плюсы небытия. Их получалось прилично.
– Слушай, а ты никогда не думал, что будет потом? Ну после смерти? – Пиццу Дашка ела, лежа в кровати.
– Ничего.