Фотограф смерти

Джордж говорит, что сейчас хорошо, потому что осень была и зима уже, но все равно воняет.

У реки зеленый цвет. Ее зовут Темза. Она течет через весь город. Люди выливают в реку помои и дерьмо. «Дерьмо» – слово, которое не будет использовать джентльмен, но я не знаю, как это назвать иначе.

Река смердит. И когда над ней случается туман, он тоже зеленый. Я слышал, что крысы бегут от этого тумана. А крысы не станут жить, где плохо. Но в других местах Лондона крысам хорошо. Они крупные и жирные, как собаки. Собаки же худые и злые.

Они сбиваются в стаи. Я видел, как собаки напали на ребенка. Револьвера у меня не было, но была палка, которую положено с собой носить. Я разбил вожаку череп. Еще одной я перебил хребет. Остальные убежали. Джордж смеялся и сказал, что собаки все равно вернутся. Я сказал, что мы должны помочь ребенку. Его погрызли. Джордж кинул монетку и ушел.

В Лондоне много кладбищ. Здесь все время кого-то хоронят. Джордж водил меня смотреть. Я смотрел. У нас иначе. Отец делал гроб, и гроб закапывали.

Свободной земли много, а в Лондоне – мало, и одни гробы закапывают над другими гробами. А некоторых без гробов. Джордж говорил, что иных совсем даже не закапывают, потому что швали много, а кладбищ мало, на всех не найдешь места.

Сам Джордж злой. Я думаю, что он отравился зеленым туманом, от которого бегут крысы. Я стараюсь делать все, что он говорит, потому что не хочу ссориться. А Джордж думает, что я глуп и не понимаю, что он сделал из меня посмешище. Ему весело. И его друзьям весело.

В этом городе очень злые люди, которые веселятся, когда видят кого-то, не похожего на них. Я сначала думал, что они просто не любят американцев, а потом понял, что ошибаюсь. Это тогда, когда Джордж взял меня с собой.

Мы ехали в карете, а потом шли пешком. В Лондоне тяжело ходить пешком, потому что можно вступить в грязь. Грязь всюду. И вонь тоже. Но про вонь я писал раньше. А сейчас я пишу про выставку уродцев. Ее привез человек с длинными усами. Я только и смотрел, что на эти усы.

Человек говорил, и усы шевелились. Еще на человеке было женское платье, которое носят китайцы, и лаковая коробка на голове. Он кланялся и говорил визгливо. Но он не китаец. Притворялся.

Человек отвел нас в комнату. Там горела одна свеча, очень маленькая, а комната – очень большая. В комнате стояли разные склянки. Самая большая была размером с пивную бочку. Внутри была муть, а в мути плескался урод. Джордж сказал, что это – русалка. А она ничуть не похожа.