И тогда все поняли, насколько им нужен император, но было уже поздно. Пришлось справляться своими силами.
— Да, она слишком болезненная, — я наложила на рану повязку.
— И у каждого своя правда, — более спокойным тоном подтвердил он."
"На этом разговор завершился. Я в молчании завершила обработку и убрала вещи в сумку лекаря. Вилдбэрн просто сидел и наблюдал за мной.
— Сколько нужно ждать? — уточнила я, приподняв рукав, чтобы оценить цвет брачной вязи.
Браслетам нужно подстроиться под ауры супругов, потому приходилось находиться в одной комнате.
— Часа три-четыре, не больше.
— Долго, — я даже не скрывала своего расстройства. — Посижу в кресле, вы спите. Если засну, разбудите, уйду к себе.
— Джослин, подожди, — Вилдбэрн удержал меня за руку, не давая встать с кровати.
Я в непонимании подняла взгляд к его лицу. Теперь он смотрел иначе. Мне вновь чудился интерес в льдистых глазах.
— Послушай, я уже семь месяцев на передовой… — он замолчал, давая мне время на осмысление.
Только чего? Я в непонимании мотнула головой.
— У меня давно не было женщины, — пояснил он, вздохнув с лёгкой улыбкой на губах. Кажется, его позабавила моя реакция. — Если ты проявишь ко мне благосклонность, я буду благодарен, — завершил с намёком и вновь замолчал, ожидая ответа.
Сложные недели и длинный день давали о себе знать. Мне пришлось повторить его слова про себя несколько раз, чтобы убедиться в том, что верно поняла их смысл.
— Мы же прописали в контракте, никакой близости, — сердито напомнила я ему, хотя лицо предательски запылало.
Мне никогда… чтобы так прямо предложить лечь к нему в постель. Вот же… дракон! Он не только сноб, но ещё и извращенец.
— Без твоего согласия, — подтвердил он. — Но если бы ты согласилась… Разве не для этого ты принарядилась? — произнёс вкрадчиво, мягко проведя пальцами по моей ладони.
По коже побежали щекотные мурашки. Дыхание сбилось.
— Что?! Нет! — я резко подскочила с кровати, чуть не выронив сумку.
— Хорошо, я неверно понял. Но ты так и не ответила, — напомнил он, продолжая присматриваться к моему пылающему лицу. — Может, подумаешь?
— Я невинна, господин Вилдбэрн. Ваше предложение неприемлемо.
— Понятно. Тогда прошу прощения, — он усмехнулся, чуть опустив голову.
Похоже, его рассмешила ситуация. А вот мне было не до смеха. Мне было неловко, стыдно, сердито, как угодно, но не весело.