Кто-то бросился перехватить РПД из ослабших рук и тоже повалился замертво. Тропу и всех, кто на ней находился, крошил свинец.
Наличие фаустпатронов у бандеровцев оказалось дополнительным сюрпризом. Заряды взрывались в гуще солдат, отламывали от скал массивные пласты. Дым и пыль висели в воздухе, мешали прицеливаться.
Самые благоразумные солдаты бросились обратно. Им удалось выйти из-под обстрела. Остальные попали в огненную западню. Впереди и сзади взрывались гранаты. Выжившие бойцы пытались вести ответный огонь, но каменная пыль мешала им прицеливаться.
В первые мгновения этого безумия Алексей прижался к стене, ощутил пустоту и втиснулся боком в узкую щель. Поэтому взрыв, прогремевший неподалеку, вызвал в нем преимущественно моральные страдания. Он как-то ухитрялся поднимать автомат, стрелять по вспышкам.
В столбах пыли метались люди. Одни бежали вперед, другие назад.
Рядом кто-то упал. Алексей выдавился из щели, перевернул бедолагу. Тамбовцев! Но нет, живой, просто оступился. Тот кашлял, начал вставать, держась за камень, цеплялся за ремень автомата.
Огонь сверху достиг апогея. Гремели взрывы. Трещал козырек скалы, нависающий над головами.
– Прибьет же, командир! – Из соседней щели вылупился Греков, схватил обоих, куда-то повлек.
В скале открылась щель высотой полтора метра, куда вполне мог забраться человек.
– Лезем, мужики, – пробормотал Греков. – Отсидимся, пока обстрел не кончится.
Из дыма выбрались еще двое красноармейцев, побежали к ним, прикрывая головы. Люди по одному пропадали в щели. Алексей споткнулся, куда-то покатился, кашлял в дыму, поднимаясь на корточки. Рядом давились товарищи по несчастью. Камни нависали со всех сторон, практически перекрывали небо.
Снова фаустпатрон! Мощный взрыв прогремел в проходе, где они находились минуту назад.
– Ну и дела. – Алексей кашлял, давился каменной крошкой, но пока еще сохранял ясность разума.