Зная многие улицы и проходные дворы, решил сократить путь, свернул под арку. Дома здесь стояли коробочкой, два въезда-выезда, постройки сталинской, послевоенной, с лепниной, потолками под четыре метра. Во дворе деревья и кусты, детская площадка. Тихо, и вдруг сдавленный писк. Молодёжь развлекается? Однако насторожился. К кустам направился на краю детской площадки. Только из единичных горящих окон в доме свет пробивался. На площадке какая-то возня, потом звук удара. О, это не молодёжные шалости. Из-за кустов площадку оглядел.
– Милиция! Стоять!
Фигура в сторону кинулась. Рост высокий. Андрей за ним.
– Стой! Стрелять буду!
И пальнул в воздух. В закрытом с трёх сторон дворе пистолетный выстрел, как пушечный. Но мужчина ходу прибавил. С его ногами один шаг, как у Андрея два. Опер почувствовал – уйдёт, дистанция увеличивалась.
– Вставай!
– Не могу, я ранен, умираю.
– Не сдохнешь. А если и произойдёт, никто жалеть не будет.
– Мент поганый, мусор!
Андрей пнул мужчину, довольно сильно.
– Поднимайся!
Мужчина, матерясь сквозь зубы и держась за стену, поднялся. Андрей его обыскал. Оружия, как и документов, нет.
– Куда ранен?
– В ногу.
– Тогда точно не умрёшь!
А уже слышны свистки постовых. Из-за угла выбежали двое постовых.
– Оружие на землю, руки вверх!
Андрей пистолет на землю медленно положил. В таких случаях лучше подчиниться, чем получить пулю. Когда постовые подбежали, Андрей сказал:
– Я из милиции, оперативник угро.
Один из постовых зажёг фонарик, посветил оперу в лицо.
– Вы Фролов? Я вас узнал. Можете поднять оружие. Что случилось?
– Насильник, по ориентировке. В соседнем доме, кажется, шестьдесят седьмом, на детской площадке женщина. Кто-нибудь бегом туда, может, помощь ей нужна. И не отпускать, свидетелем или потерпевшей будет.
– Есть!
Один из постовых убежал.
– А с этим что?
– Ранил я его, «Скорая» нужна.