– Как его забыть? А что с ним?
– На пенсию с почётом проводили.
– Да ну?
– Баранки гну. У меня в отделении место скоро освободится. Опера бандиты ранили, в больнице сейчас, поправляется уже. Но к службе не пригоден будет, если только в паспортный стол или в архив. Постараюсь начальству тебя сосватать.
В принципе, в Балашихе Андрей уже освоился, как-никак два с половиной года срок изрядный. И преступления громкие были, которые расследовать смогли, да и начальство из областного Главка отмечало премиями или, что чаще – грамотами.
В трубке только шорохи слышны. Андрей переваривал услышанное.
– Так я не понял, ты согласен? – спросил Николай.
– Согласен, согласен.
– Тогда бывай, жди приказ о переводе.
В трубке короткие гудки. Министерство одно, но Главки разные, по переводу потребуется согласование. Андрей представил, как вытянется лицо у начальника милиции Щеглова, когда увидит приказ о переводе Андрея. Сам виноват, что фактически выжил из отделения Феклистова. Шли дни, Андрей никому, даже Марии, о телефонном разговоре не сообщал.
Видимо, не всё у Феклистова удачно получалось, время шло, а приказа не было. Андрей решил – правильно сделал, что Марии не сказал. А через месяц события пошли чередом. В милицию соседка тёти Мани позвонила с печальным известием.
Скончалась тётка в одночасье. Для Андрея удар под дых. Старенькая была, прихварывала, возраст всё же. Но чтобы вот так внезапно? Андрей Щеглову заявление написал – три дня без содержания, и на электричку.
Три дня, как в Балашиху вернулся, Феклистов звонит.
– Есть приказ на тебя. Так что через день будет он у Щеглова. Можешь дела в порядок приводить.
Дома Андрей Марии о приказе сказал. Жена обрадовалась.
– На первое время в комнате тётки жить будем. Ты ведь там прописан?
– Тесновато.
– Как освоишься на службе, заявление подашь на расширение жилой площади.