Вытянули наверх из ямы. Андрей замки открыл. Теперь понятно, почему баул такой тяжёлый. В кожаной сумке, явно бывшей в употреблении, золотые изделия – кольца, перстни, цепочки, брошки, серёжки. Кое-где с царапинами, металл тусклый. Воры сдавали украденные или снятые при грабежах драгоценности в общак. Понятно – не всё, далеко. Это же сколько лет такое добро копилось, собиралось? Андрей таких ценностей в руках сроду не держал. И за каждой золотой «безделушкой» чьи-то слёзы, а то и кровь стоит. Опер вовсе не был уверен, что это весь общак.
Просто так Шакал бы её не таскал.
Александр, видя, что Андрей застыл в задумчивости, кашлянул.
– Товарищ Фролов!
– Да, прости, задумался. Едем в райотдел."
"– Товарищ Фролов, вы обещали меня отпустить, – заныл Сабуров.
– После того, как напишете заявление о добровольной выдаче не принадлежащих вам средств! – напомнил Андрей. – В следующий раз будете более осмотрительно выбирать себе знакомых.
Теперь перед Феклистовым у Андрея есть двое свидетелей.
Обратно ехали в молчании. Чухно остановил машину прямо у входа. Один баул взял Андрей, другой – Александр. Сразу проследовали к Феклистову. Андрей, постучав, вошёл первым. Николай Иванович сразу принялся ругаться.
– Ты обещал машину через час-полтора вернуть! А сейчас…
И замолчал.
– Ставь рядом!
Феклистов встал, смотрел на сумки с любопытством. Раз Андрей устроил такой цирк, значит, обнаружил нечто серьёзное.
– Чухно, свободен, спасибо. Сабуров, пройдёмте со мной.
Андрей завёл его в комнату оперативников, где сидели Гаевой и Ватутин, посадил за свой стол.
– Вот бумага, ручка, садитесь и пишите.