Вроде бы смешное и несуразное существо, но смеяться как-то совсем не хотелось.
Йошка легонько постучал меня по плечу, а когда я обернулась, сунул в руку маленькую железную капсулу и показал, что ее надо вставить в ухо. Я не стала задавать ненужных вопросов, пока Санс обо мне не вспомнил, и быстро сделала, как велено.
– Део, – прорычал чувак с экрана.
Ух ты! Я его понимаю!
– Хотеть купить твой сын.
– Не продается, – холодно ответил Санс.
– Тогда код.
– Не продается.
– Тогда деву део! – Он указал на меня толстым коричневым пальцем.
– Не продается.
– Не хочешь продать, сами возьмем!
И он отключился.
– Аврор, всю энергию на маневровые, генерируй пробой, будем уходить.
Черт! У меня руки трясутся и в груди бьется о ребра паника, а он холоден и спокоен, как статуя Петра Первого!
– Йошка и Маргарита, наденьте скафандры.
– Зачем? – не поняла я, а Йошка уже тащил меня по коридору.
Последнее, что я увидела, когда оглянулась, – Санс застыл перед виртуальным экраном, на котором что-то хаотично мелькало.
– Яхта защищена. Надежно. Део не даст ее повредить. Но может трясти. Может быть утечка. Надо надеть.
Йошка протянул мне белый скафандр из плотной ткани и помог его натянуть поверх платья, сунул в руки кислородную маску… ну, какую-то штуку, очень на нее похожую. Яхту ощутимо тряхнуло, я не удержалась на ногах и с воплем шлепнулась на пятую точку. Корабль накренился, и меня протянуло по полу, Йошка едва успел ухватить меня за ногу, когда яхта перевернулась и я оказалась на потолке.
И вот тут мне стало страшно. Я не хочу умирать. Где-то в космосе за сотни лет от дома. Меня даже не похоронят, и будет мой труп летать в вакууме, как консервная банка.
– Черт! – выругалась я и поползла по потолку в сторону гостиной.
Если мне суждено погибнуть во цвете лет, то я хочу перед смертью взглянуть в глаза гаду, который меня во все это втравил!
Гад стоял в той же позе под висящим над его головой диваном, только хвостик немного растрепался.
– Уходим в червоточину, держитесь, – раздался голос Аврора.
Я на мгновение зажмурила глаза, ощущая, как в желудке разрастается черная дыра и в нее утекают остатки моей смелости.